Пираты: к чему приводит Измена

Глава девятая

Мишель погрустнел. Он знал, насколько его матери было тяжело. Почти одновременно она потеряла двоих детей. Он остался для нее единственной надеждой. И порою казалось, что живет она его жизнью, что любит тех, кого любит он. Каждый отъезд сына был ей в тягость. А Лермон был вынужден уезжать часто и надолго. Его мучило осознание того, что он причиняет матери боль. И еще мучительнее было понимать, что он пока что понятия не имел, как ему себя вести, какие усилия прилагать, чтобы Аврора была счастлива.

Лицо его еще больше омрачилось, когда он вспомнил свой последний разговор с братом. Вроде бы Доменик поступил, как обычно, сделал именно то, о чем говорил, но в этой ситуации герцог не ожидал от него такой… решимости. И такой поспешности. Тореаль просто растворился. Долгие поиски не принесли результата. Было известно только, что он заехал в свое поместье. Получить информацию от управляющего не удалось. Единственное, что с годами он позволил себе сообщить о своем господине – то, что Доменик был жив, здоров, возможно, счастлив. Почему спустя столько лет он не хотел возвращаться, Мишель не понимал. И при этом граф мастерски заметал следы. Даже имея относительную власть, герцог не смог найти их. После поместья Тореаль просто растворился.

Жаль. Доменик не знал правды. И даже не хотел ее узнать. Он искренне обвинял брата в предательстве. Как же это было глупо…

Анри-Мишель поднялся с места, с изящной небрежностью бросив перо на стол. Заложил руки за спину и повернулся к окну. Странно. Эмоции душили его. Так хотелось что-то изменить…

С чего бы вдруг так неожиданно и… резко?

А Луиза? Ее побег стал для герцогини еще большим ударом, чем исчезновение Доменика. Но при этом дочь постоянно писала письма. И ему. И матери. Мишель знал, что Аврора не прочитала ни одного. Все она отправляла обратно, не распечатывая. Анри-Мишель был не таким принципиальным. Из писем сестры он знал, что она вышла замуж за своего испанца, сейчас воспитывает дочь. Живет в довольстве. Счастлива. Что еще он мог пожелать любимой сестре?

Иногда он пытался рассказать матери о том, как живет донна Луиса, но Аврора ничего о ней не хотела слышать. Она так и не простила ей побега, который считала настоящим предательством. И своей страны, и своей семьи, и славного имени герцогов де Лермон.

Анри-Мишель закрыл глаза. Перед мысленным взором тут же предстало прелестное личико сестры – такое, каким он помнил его. Сейчас шел 1665 год. Почти восемь лет прошло с тех пор, как он потерял двух очень дорогих ему людей. Но время было неспособно заживить его вечно кровоточащую рану. Рука сама собой сжалась в кулак. Черт побери, он так многое может, а найти собственного брата ему не под силу!

– Господин герцог, прошу меня простить, – с низким поклоном заговорил дворецкий, замерев на пороге кабинета.

– В чем дело? – сухо спросил Лермон, кинув на него мимолетный взгляд и вновь повернувшись к окну.

– Прибыл господин Ле Пюи, он требует пропустить его к вам. Говорит, что по важному делу.

Мишель встрепенулся. Ле Пюи был управляющим Шато. Просто так он не приехал бы в Париж. Может, он привез письмо от Авроры?

– Зови скорее, – приказал Лермон, вновь садясь в кресло. Улыбка изнутри осветила его лицо. Он был рад любым новостям из поместья. Странно, что управляющий приехал лично. Лишь что-то действительно стоящее могло оторвать его от дел. Либо личный приказ герцогини.

Ле Пюи замер на пороге кабинета в точно такой же позе, как минуту назад дворецкий.

– Приветствую вас, господи герцог. Воистину, вы приехали вовремя! – поклонился он.

Анри-Мишель улыбнулся ему.

– Я тоже рад видеть вас, Ле Пюи. Что привело вас в Париж?

Лицо управляющего омрачилось.

– Приказ вашей матушки.

– Что случилось? – герцог почувствовал, как волнение поднимается у него в груди.

– Она хочет, чтобы вы немедленно приехали в поместье. Я сожалею, но… мадам Аврора умирает.