Пираты: к чему приводит Измена

Глава шестнадцатая

1659 - 1666 года

Чем ярче и понятнее цель, тем сложнее до нее добраться. Жизнь, вопреки всему, не подчиняется выдуманным человеком законам. Она просто течет по одной ей известному и знакомому руслу. Она не смотрит, хороший ты человек, или не очень, а всего лишь ведет тебя туда, куда считает нужным. Она несправедлива и чертовски упряма. Порой ребенку живется сложнее, чем взрослому человеку, и испытания на его долю приходятся такие, что не так просто представить.

Памира росла под нежной опекой матери на забытом богом и людьми маленьком острове, затерянном где-то среди таких же греческих островов. Воинственно настроенные турки сюда еще не добрались, а может быть, просто не обращали на райский уголок внимания, родные греки вряд ли помнили о людях, живших там. Одинаковые дни, одинаковая погода. Щедрое солнце, счастливые люди. Они не нуждались ни в чем. Заботливое море обеспечивало их пищей, кристальные родники – водой, скалистый берег – безопасностью. Девочка словно была закрыта в большую клетку из пальм, моря и песка. Она знала только соседей. Она училась у матери. И грезила о редких встречах с отцом.

К тому дню она готовилась долго. Долго шила платье, смешно хмуря носик, постоянно дергая мать, чтобы та посмотрела, что получается из белого кусочка ткани. Греческая туника прятала ее маленькое тело и от лучей, и от нескромных взглядов. Девочке было восемь. В ней причудливо смешалась восточная кровь матери и французская – отца, маркиза Луи де Лорьена. Белая кожа, иссиня-черные волнистые волосы, обрамляющие еще по-детски круглое, но уже начинавшее утончаться лицо, обещавшая стать стройной и утонченной фигура – она взяла у Елены только то лучшее, что могла взять. Изумительную женственность, божественную красоту, еще только оформлявшуюся, но уже ослепительную. Маленькая Памира, единственная радость для матери в долгие, тягостные месяцы разлуки с любимым.

Больше года маркиз не появлялся на маленьком острове. Больше года его далекая семья, единственно любимая, не видела его. Предстоящая встреча волновала и пугала одновременно: Елена боялась, что дочь забыла отца. Приготовления девочки не успокоили сомнений измученного сердца. И оставалось только ждать.

Ее невозможная французская любовь больше десяти лет занимал ее сердце и душу. Елена не вышла замуж, сохранив себя для одного мужчины. От нее отказалась семья – пришлось переехать на затерянный в море островок. Она выменяла счастье на положение в обществе и деньги. Жалела ли? Нет. Никогда. Ни разу.

Девочка смешно нахмурила лобик и посмотрела на мужчину в странных. по ее мнению, одеждах. Непонятный воротник, с острыми углами, частично лежавший на плечах, одеяние из плотной ткани, длиною доходившее ему почти до колен. Какие-то непонятные башмаки с брошкой. Нет, он называл их, кажется, туфли. Ту-фли. Странно. А выше этих башмаков – вообще что-то малопонятное из мягкой ткани, словно вторая кожа, обтягивающее стройные икры. Чулки. Памира не знала таких слов.

Сама одетая в просторную тунику-платье, с белой лилией в черных волосах, она казалась существом из другого мира. Точнее, это мужчина был здесь чужаком.

Мама ласково положила на плечо дочери теплую мягкую руку.

– Дорогая моя, ты бы улыбнулась отцу.

Девочка послушно изобразила улыбку, прижимаясь к матери всем телом. Мужчина присел перед ней, тоже приветливо обнажив зубы. Ровные и белые. И улыбался он тепло. А зеленоватые глаза вообще переливались искорками смеха.

– Луи, – проговорила мама, – кажется, она просто боится тебя.

Француз рассмеялся. Боится? Они так давно виделись в последний раз…

– Памира, я похож на того злого человека из твоих снов?

Девочка вздрогнула. Перед мысленным взором снова встало злобное лицо с большим курносым носом и толстыми масляными губами.

Посмотрела на Луи. Нет. Его лицо было другим. Памира пока не могла найти подходящих слов, чтобы описать его. Волосы его были светлее, чем у мамы или у нее. Прям как у ее друга Сакиса, которого она шутливо называла Лучиком за светлый золотистый цвет волос. Француз был немного темнее, но все равно улыбка приоткрыла ее губы при воспоминании.

– Нет, – приветливо ответила она, улыбаясь уже тепло и почти открыто.

Луи почувствовал, как дрожь пробежала по спине.