Пираты: к чему приводит Измена

Глава двадцать восьмая

Руки сами почему-то попробовали оттолкнуть его, но ей впервые не захотелось бежать. Она обняла его за шею, прильнув к его груди. Поцелуй стал более уверенным, властным, насыщенным. Виразон не мог оторваться от этой девчонки, каждой клеточкой своего тела жаждущей впитать момент. Она опьяняла своей чистотой и искренностью. Куда делась вся ее дерзость и игра? Девчонка, всего лишь девчонка, подарок султана. Рабыня. Вещь. Что заставило его соблазнять ту, которая и так ему принадлежит? Дарить ей момент, который она никогда не забудет? Все в нем взбунтовалось. Почему только момент? Хочется большего!

Его губы направились вниз, по шее, плечам, груди, где только что блуждали нетерпеливые пальцы, и уже глубокий вырез лифа казался недостаточно глубоким. Пират привлек ее к себе. Проворные пальцы нашли шнуровку лифа…

Памира впервые не чувствовала угрозы. Нервная дрожь сменялась приливами возбуждения. Она не понимала, что происходит. Почему в руках именно этого мужчины она позволяла себе расслабиться и просто довериться ему?

Она почти не испугалась, когда почувствовала, как ослабилась шнуровка, и новое прикосновение опалило. Виразон отстранился, одной рукой продолжая удерживать ее за талию, чтобы полюбоваться тем, что открылось его взгляду. Ее полузакрытые глаза. Затуманенный взор. Тонкий стан. Грудь совершенной формы, которая так и манила…

– Ты прекрасна, – восхищенно прошептал капитан.

Ее глаза были полны мольбы. Она просила. Просила его… о чем? Понимала ли?.. мягким движением он заставил девушку опуститься на диван и принялся хладнокровно расстегивать пуговицы своей рубашки. Вдруг Памира вздрогнула. Пришла в себя. Испугалась.

Пират догадался, что ее смутило. Улыбка. Открытая, настоящая. Он лег рядом.

– Не бойся.

Поцелуй. Волнующий, обещающий, зовущий. Поцелуй, который дарят не рабыне. Она ответила.

– Я не боюсь.

Еще было темно, когда она проснулась. Еще звезды мягким светом улыбались с небес. А ночной ветер бережно наполнял паруса брига. Тихая весенняя ночь убаюкивала, но Памире не хотелось тратить это чудесное время на сон. Или, может, стоит вновь заснуть, чтобы вернуться в сказку? Какое чудесное ведение ей подарил сегодня Морфей! Девушка замерла, вспоминая пережитое. Невесомость прикосновений, дерзость и мягкость чутких пальцев, волнующая нежность тихих слов…

Какой прекрасный сон! Он объяснил ей слава матери «они не все такие». Почему-то вспомнился ее отец и то, как он смотрел на Елену, как разговаривал с ней. Пугливое ощущение счастья заполнило ее. Какой прекрасный сон!

Памира повернулась на бок и – вздрогнула от неожиданности. Ее рука легла на спокойно вздымавшуюся мускулистую мужскую грудь. Девушка приподнялась на локте, тревожно всматриваясь в лицо мужчины. Знакомо-незнакомое лицо, обрамленное густыми черными локонами. Словно вырезанные скульптором ясные черты, четко очерченные аккуратные губы…

Виразон. Сама не зная, почему, она скользнула пальцами вверх по его груди, коснулась шеи, непривычным, но таким естественным жестом провела пальцами по губам. Пират глубоко вздохнул и открыл глаза, с некоторым удивлением глядя на юную девушку, может, пытаясь вспомнить, кто она и как здесь оказалась. Памира отдернула руку, но встречным движением пират заставил ее ладонь вновь лечь на его грудь.

Его губы тронула ласковая улыбка, в глазах затаилась нежность.

Она заставила себя расслабиться. Ее пальцы стали мягкими, многообещающим движением скользили по груди пирата, чтобы замереть над сердцем. Памира ощущала его удары под своей ладонью, сильные, четкие, ритмичные. Закрыла глаза, чтобы запечатлеть этот момент в своей памяти и сохранить его. Когда ей будет совсем плохо, она вспомнит и сможет выжить в жестокой действительности.

Он наблюдал за ней с полуулыбкой. Девочка. Маленькая, хрупкая, нежная. Девочка.

– Ты чудесна, – еле слышно проговорил он, вряд ли осознавая, что говорит вслух.