Пираты: к чему приводит Измена

Глава сороковая

Весна 1672 года

Почти за пять лет Виразон и Фаратон так и не встретились лично. Более того, Мишель не видел его самого даже в бою. Но почему-то с течением времени он стал все больше проникаться ненавистью к этому человеку. Сначала только считал его своим врагом, а потом почувствовал, что Виразон - его враг. И противник этот был хитер и силен. И опасен. Он выстроил могучую империю, включавшую торговлю, разветвленную шпионскую сеть; имел политический и экономический вес. Мощь его флота была сравнима с мощью флота какой-нибудь небольшой страны. А уровню торговли позавидовали бы многие купцы. Мишель знал, что ему не под силу выйти на такой уровень, Виразон раньше начал. Начал с лучшего. Джугадор, в отличие от Рога Дьявола, был дальновиднее. Именно он стал торговать. Сначала он просто обеспечивал безопасность торговых судов за процент. Потом пустил несколько своих кораблей по надежным путям. Виразону нужно было только отладить уже начавшую работать систему. Что он и сделал. Пират становился своеобразным властителем моря. Он обладал бесспорной военной мощью, он имел достаточно сил, чтобы создать и отладить работу широкой торговой сети. На его кораблях действовали свои законы, которым безропотно подчинялись все, кто поступал или попадал к нему на службу. Что-то подсказывало, что Виразон всего лишь готовит базу для того, чтобы отойти от дел самому. Оставить пиратский бриг и заняться чем-то другим.

Нет, в герцоге говорила не зависть, скорее, просто злость. Причем злость на самого себя. Мишель сильно изменился и порой сам себя не узнавал. Он стал несколько жестче. Шутки, раньше вполне безобидные, сейчас плевались язвительностью. Отношение к человеческой жизни можно было назвать попросту равнодушным.

По-прежнему он был красив. И по-прежнему его обожали женщины. Только уже он относился к ним значительно спокойнее. И даже безразличнее. Он покупал себе рабынь, платил огромные деньги, проводил с ними ночь и перепродавал по еще более высокой цене. В него влюблялись, из-за него страдали, а он смеялся в ответ. Он почти не помнил Дианы и совершенно не думал о ней. Он видел ее в последний раз почти восемь лет назад. По сути, ему было абсолютно все равно, что с ней происходит. Она появилась в его жизни в тот момент, когда жить не хотелось. Он рассчитывал с ее помощью снова обрести вкус к жизни. Но судьба распорядилась по-другому, и Диана была ему больше не нужна. Он знал, что жесток, но не хотел делать над собой никаких усилий.

Он должен был найти алмаз Людовика – ведь он поклялся это сделать. И после этого о Франции можно было забыть. Там его больше ничего не держало. Да и Доменика там точно не было. За эти восемь лет герцог не бросал поиски, к сожалению, не принесшие результатов. Его брат уехал из Франции и пропал. Он блестяще заметал следы. Если он не захочет сам, Мишель не сможет его найти. Но совесть чиста – герцог сделал все, что было в его силах.

А еще он нашел сестру. Узнал, где она сейчас живет. И собирался наведаться к ней, чтобы передать слова матери о прощении. Дела не позволяли ему сделать это раньше. Но сейчас Фаратон планировал маршруты так, чтобы найти возможность приехать к ней хотя бы на день. И непременно в то время, когда ее драгоценного мужа не будет дома.

Эта весна казалась ему особенно прекрасной. Море было неспокойное, но очаровательное именно своей непредсказуемостью. Его любимый корабль, флагман его флота, как ни странно, «Диана», легко скользила по волнам. Воздух был чист и свеж.

Фаратон вышел на охоту. Ему опять было чертовски скучно. И ему опять была нужна жертва.

Так что маленькой испанской шхуне «Молнии», попавшейся ему на пути, страшно не повезло. Ее участь была решена еще до того, как «Диана» дала первый залп.

Десница, Диар Арди, его помощник, стоял рядом с ним на капитанском мостике, пытаясь по выражению лица пирата определить, о чем тот думает.

– Потопим? – спросил Десница некоторое время спустя, не сводя с капитана светлых внимательных глаз.

Фаратон улыбнулся хищной улыбкой.

– Да.