Пираты: к чему приводит Измена

Глава сорок четвертая

Закрыв за Дианой дверь, пират облегченно вздохнул. Шок потихоньку отпускал, в голове прояснялось. Он не ожидал, что еще когда-нибудь увидит эту девушку. Тем более не ожидал, что она все-таки окажется в его власти. Это не брак. Сейчас она принадлежит ему полностью.

Фаратон снял с себя мокрую одежду и накинул на плечи теплый бархатный халат, садясь на диван. Кажется, он даже хотел жениться на ней. Мишель не мог сейчас объяснить, зачем ему это было надо. Он бежал от одиночества, опустошенный смертью Авроры? Да, возможно. Какая-то детская надежда родилась в нем в тот момент, когда Картафер предложил ему жениться. Почему-то подумалось, что это может разрешить все проблемы.

Он закрыл глаза, погрузившись в воспоминания. То время. Пожалуй, оно было самым тяжелым для него. Он потерял последнего родного человека. Чувствовал себя страшно одиноким. Он не надеялся найти брата. Хотя и дал обещание, понимал, что найти Доменика просто невозможно – особенно спустя столько лет.

Пятнадцать лет назад он видел брата в последний раз. В тот злополучный вечер. Он искал его. И сейчас искал. Следы Доменика потерялись. Появившись в своем поместье в последний раз, он затем исчез. С помощью шпионов удалось узнать, что управляющий Тореаля получает письма от некого маркиза де Малена со Средиземного моря. Или из-за него. Мишель предположил, что Доменик поменял имя. Для чего? Это оставалось загадкой, хотя, если ему память не изменяла, то господин под таким именем иногда появлялся при дворе. На мгновение Фаратон пожалел, что не может сейчас оказаться в Париже. Но там было бы чертовски скучно!

Он встряхнул густыми влажными волосами, отбросив их за плечи, и встал с места. Заложив руки за спину, он стал мерить шагами каюту.

К счастью для Мишеля, его мысли вернулись к девушке, которая находилась в соседней каюте. «Диана на «Диане», – усмехнулся он, глядя в окно. Ночная тьма сменилась предрассветной дымкой, предвещая скорый восход солнца, обещающий хотя бы какие-то изменения в повседневной жизни. Странно, почему-то ему захотелось зайти к ней, чтобы увидеть, как лучи постепенно освещают ее лицо. Откуда взялся романтичный настрой?

Он приблизился к двери. Прислушался. Оттуда доносилось приглушенное всхлипывание. Мишель замер. Он не любил женских слез.

Он быстро открыл дверь и неслышными шагами прошел в каюту. Здесь ему нравилось отдыхать после сильной бури, слушать жалобные стоны измотанного моря, усталое поскрипывание любимого корабля. Комната была небольшой и уютной. Но Диана, похоже, не успела оценить комфорта отведенного ей помещения: она лежала посреди каюты, уткнув заплаканное лицо в мягкий ворс ковра. Солнце, потихоньку начавшее просыпаться, лениво осветило ее лунного цвета волосы и стройную фигуру в разодранном зеленоватом платье.

Обычно женские слезы вызывали в нем лишь раздражение. Но сейчас он даже чувствовал что-то, похожее на жалость. Странно. Пытаясь не думать об этом, Фаратон мягко приподнял девушку за плечи. Она приникла к его груди, сотрясаясь от тихих, почти беззвучных, но от этого не менее горьких, слез, душивших ее. Несколько бесконечно долгих и по-своему очаровательных мгновений она не шевелилась и не поднимала лица, роняя обжигающие слезы ему на плечо, так что халат уже промок насквозь. Потом она вздрогнула и попыталась отстраниться, понимая двусмысленность своего положения.

Фаратон поднялся вместе с ней. Боже, он забыл, насколько она маленькая! Он рассматривал ее в зыбкой предрассветной мгле. Она изменилась. Это уже была не худощавая девчушка шестнадцати лет, но вполне сформировавшаяся прекрасная молодая женщина. Раскрывшаяся, словно бутон розы, и такая же нежная. «Интересно, а у розы по имени Диана есть шипы?» – с иронией подумал Мишель, не зная, что ему еще придется сильно о них уколоться.

Она отстранилась, испуганно и недоверчиво глядя на него, кляня себя за проявление слабости. Судорожно схватилась за порванное платье.

– Не прикасайтесь, – глухо проговорила она, делая несколько шагов назад.