Пираты: к чему приводит Измена

Глава пятьдесят вторая

Лермон медленно положил письма на стол. Они не принесли разгадки. Единственное, о чем они говорили – что граф точно жив. И что он находится не во Франции. Почти все они были посвящены приказам, касающимся поместья или особняка в Париже. Тореаль не говорил о себе. И не написал ни строчки о том, чем он занимается. Видимо, если управляющий и знал что-то, то унес эту тайну в могилу.

Грустно. Лермон задумался. Есть основания предполагать, что граф мог находиться на Средиземном море. И если оно так, найти его не составит труда. Нужно только попробовать вычислить, кем он тут может быть. Вторая зацепка – выловить его при дворе. Но для этого необходимо сначала самому туда вернуться. А для этого нужно найти Санси.

Действовать придется по всем направлениям, если он хотел выполнить последнее желание матери – пусть и против своей воли.

Лермон нервным движением провел рукой по волосам. Он почувствовал странное головокружение. Может, он слишком взволнован? Пират встал, слегка покачнувшись. Пришлось опереться ладонями о стол, чтобы не упасть. Он замер в ожидании, пока прояснится в глазах. Чертовски неприятное и незнакомое ощущение.

Глубоко вздохнул. Сердце колотилось неистово, в висках стучали молоточки.

Пират с трудом выпрямился. Сложил письма брата обратно в шкатулку, закрыл ее, спешно сунул в ящик и вылетел из каюты.

Просоленный ветер на время привел его в чувства. Пират окинул немного рассеянным взглядом свой корабль, легкокрылую «Диану», служившую ему уже не первый год, построенную по его чертежам.

Немного подождав, он обманчиво легкой походкой отправился к капитанскому мостику, где стоял Десница. Помощник приветливо взглянул на капитана, кивком поприветствовав его. Фаратон через силу улыбнулся и положил руку на перила, снова почувствовав странное головокружение. Списав свое состояние на усталость, пират обратился к Диару:

– Смена курса. Мы идем в Александрию.

Расследование дела Санси привело пирата к личности дона Сезара де Фонсаграды. Немного неожиданно. Фаратон узнал, что муж его сестры стал одним из адмиралов Испанского флота. Сравнительно недавно. И слава о нем – нехорошая – гремела по всему морю. Испанцы всегда отличались особенной алчностью и жестокостью. А Фонсаграда был истинным испанцем. Оставалось только надеяться, что Луиза счастлива…

Охотник до блестящих побрякушек, жестокий, словно сам Виразон, дон Сезар быстро придумал себе цель, которой страстно хотел достичь. Он, видимо, знал об истории Санси. Возможно, сам приложил руку к исчезновению камня. Известно только, что у Марселя похищенный алмаз перехватили люди Виразона, но и им не повезло. Этот корабль потерпел крушение и буквально развалился на части на берегу одного из необитаемых островков к юго-востоку от Марселя. До Виразона камень так и не дошел. О его дальнейшей судьбе было мало что известно. Слухи ходили разные. По своим умело настроенным каналам пирату удалось кое-что узнать. И теперь он хотел подтвердить свое предположение. Или опровергнуть его. Кроме всего прочего, он был бы рад встретиться со своей сестрой спустя столько лет разлуки.

Фаратон стоял, стиснув перила. Голова кружилась, темнело в глазах.

– Диар, – глухо проговорил он, – разыщи Али. Пусть зайдет ко мне.

Помощник кивнул. Он проводил обеспокоенным взглядом капитана до самой каюты. Приказал какому-то матросу найти врача. Диару не приходилось слышать, чтобы капитан посылал за Али. Да и выглядел Фаратон неважно. Что с ним творится?

Мишель с трудом добрался до каюты. Ввалился в нее и закрыл за собой дверь – машинально. Тихо ругаясь, он, пошатываясь, направился в комнату, где раньше жила Диана (сейчас она находилась рядом с «убежищем» Али, настоявшего на том, что девушке нужен медицинский уход). Фаратон добрел до своей постели и без сил рухнул на нее, потеряв сознание. «Все, это конец», – напоследок успел подумать он.