Пираты: к чему приводит Измена

Глава шестьдесят третья

Диана сидела в кресле с вышиванием. За окном сгустились сумерки. Ветер играл верхушками деревьев, тонко давая понять, что вполне способен привести старшего брата, если что-то не понравится. В воздухе звенело напряжение. Было душно.

Девушке хотелось только одного – броситься в свежие волны, смыть с себя грусть, взбодриться. Неизвестность мучила еще больше, чем ревность. Непонимание себя завершало картину, давя, давя, давя…

Еле слышный скрип половицы у двери заставил Диану вздрогнуть. От неожиданности молодая женщина неловко уколола себе палец, на котором тут же появилась темная капелька. Вытереть ее Картафер не успела – в комнату вошел Фаратон. В узких кожаных штанах черного цвета, в белой рубашке нараспашку – он вызывал почему-то одно желание. И сама мысль об этом заставила ее залиться румянцем.

Диана держала пораненную руку в другой, не пытаясь даже найти слов для приветствия. Фаратон улыбался, прислонившись спиной к стене рядом с дверью, сложив руки на груди и слегка скрестив длинные ноги.

Картафер почувствовала, как с пальца капнула кровь. Проснувшаяся боль заставила ее ожить и – слизнуть новую капельку.

Пират слегка нахмурился. Увидел выроненное вышивание.

- Что с вами, Диана? Не знал, что вы настолько неосторожны, - сострил он, мягким движением заполучив белую руку девушки, увенчанную красной капелькой на указательном пальце. Белый батист спрятал кровь.

- Не ожидала вас увидеть, - выдохнула девушка, не смея отнять руки. Его тепло, его близость – это волновало и будило что-то, казалось бы, уничтоженное неделями плена.

Фаратон слишком хорошо знал женщин, чтобы определить, что происходило с собеседницей. И он прекрасно осознавал, какое влияние оказывает на нее его забота.

Практически машинально он заговорил тише, понижая тембр и без того ласкающего голоса.

- Прости, душа моя, после бунта были дела, которые требовали моего вмешательства.

Что-то внутри настойчиво требовало, чтобы он ушел. Но какая-то часть молила о том, чтобы он остался. Диана вспомнила свои дневные размышления. Слезы. Ревность. Почему он здесь? Хочет получить от нее то, на что имеет право?

Имеет право…

- Всего лишь хотел с тобой поговорить.

Холодноватые нотки в его голосе подействовали на нее, как ледяной душ. Диана оказалась свободной – пират отошел к окну и положил ладони на подоконник.

Девушка села в кресло, перевела дыхание. Она не хотела этого разговора. Она хотела только тепла. Немного нежности и ласки. Да… От того, кто должен был стать ее мужем.

- Я вас слушаю с нетерпением, герцог, - она не смогла удержать дрожь в голосе.

Фаратон скривился. «Герцог». Забыто. Убито. Не нужно.

- Раз уж ты мне принадлежишь, Диана, - пожалуй, слишком холодно начал он, - расскажи, что тебя связывает с нашим любвеобильным королем?

- Да как вы…

Она замолчала на полуслове, сраженная такой прямолинейностью. Хотелось спросить, есть ли у него совесть, но девушка почти была уверена, что совести у него нет. Значит, и спрашивать бессмысленно.

Фаратон повернулся к ней лицом. Он присел на подоконник, снова сложив руки на груди, и ждал ответа. Просто спокойно ждал, пока она выложит ему вывернутую наизнанку душу. Признается… В чем?