Пираты: к чему приводит Измена

Глава шестьдесят четвертая

Она сжала батистовый платок на пальце. Маленькое пятнышко на белой ткани не увеличивалось. Палец почти не болел. Но она не могла держать руку свободной. Хотелось закрыться, спрятаться, исчезнуть.

Бесконечно долго тянулись мгновения. Диана несмело подняла взгляд на своего мучителя. А что она теряет? Здесь Лермон не имеет права ее осуждать.

- То, что и многих из придворных дам, сударь. А что?

Ее реплика прозвучала вызовом. Она выпрямилась, блестящим взглядом сверля пирата. Что она теряла?

Фаратон удивился. Он ожидал смущения, поиска ответа. Всего, что угодно, кроме такого безапелляционного признания.

– Моя невеста – любовница короля?

Диана вздрогнула. Ее не тронуло это «любовница короля», но произнесенное как само собой разумеющееся «моя невеста» поразило. Какую игру с ней затеял пират, уверяющий, что прошлое не имеет никакого значения – и вдруг вернувший ее на несколько лет назад?

- Вы для всех в Париже мертвы, герцог…

- Людовик знает, что я жив, - ухмыльнулся Фаратон, будто бы пропустив колкость мимо ушей.

Диана задумалась. Ее отношения с королем были недолгими, но яркими. Воспоминания о них она берегла трепетно. Они расстались, продолжая поддерживать теплое отношение друг к другу. У короля появилась новая фаворитка, но Диана все равно оставалась если не другом, то хотя бы утешением. И она ни о чем не жалела.

- Но я этого не знала.

- Сударыня, неужели что-то изменилось бы в случае, если…

- Безусловно, Мишель!

Она оказалась рядом с ним. Горящие голубые глаза бросались негодующими молниями. Фаратон улыбнулся. Он не верил ей. Не верил кажущейся невинности и искренности ее глаз. Не верил не единому слову, сказанному этими нежными губами.

Его улыбка превратилась в ухмылку. Пират медленно взял девушку за руку, проигнорировав ее дрожь.

- Вы видите, что я жив, мадемуазель. И разве это что-либо меняет?

- В Париже я была вашей невестой, - сухо ответила она, не решаясь отнять ладонь, - а здесь я ваша рабыня.

Фаратон упивался ситуацией. Раззадоренный, довольный, он играл с ней, как большой сытый кот играет с подаренной Фортуной маленькой мышкой. И поймать лень. И отпустить лень. И что-либо с ней делать не хочется.

- Отпустите меня, - Диана готова была сдаться. Разреветься, забыть о всех своих планах и надеждах. Ей всего лишь хотелось домой.

Отпустить ее? Все-таки отвезти в Париж и забыть? Избавиться от маленького кусочка прошлого? Избавиться от маленького кусочка себя?

- И снова отдать тебя королю?

Вопрос прозвучал слишком искренне. Пират пристально посмотрел ей в глаза, ожидая ответ. Наверное, ему не все равно. Наверное…

Диана вздрогнула.

- Отдайте меня моему брату, - через силу проговорила она и ушла вглубь комнаты. Села на край кровати, закрывшись руками. К чему эти игры в кошки-мышки? Череда лжи и иронии? Она не понимала. Она до сих пор не понимала, в чьих руках оказалась, и чем ей все это грозит.

Фаратон подошел к ней. Если бы она могла сейчас видеть его лицо, она бы удивилась: впервые в его выражении появилось сострадание.

Пират сухо поклонился и вышел из комнаты. Развлечься не получилось. И, кажется, ему придется пойти на поводу у Али и Дианы. Хотя…

Фортуна по-прежнему благосклонна к нему? Она не должна позволить ему скучать!