Пираты: к чему приводит Измена

Глава семьдесят третья

Май 1672. Версаль.

К маю 1672 года Версаль был уже почти достроен и в скором времени обещал стать главной резиденцией короля-Солнце (хотя известно, что официально двор переедет в резиденцию только в 1689 году). Это был великолепный комплекс, поражающий своей масштабностью и красотой. Невозможно описать все чудеса этой жемчужины архитектуры, даже если посвятить ей всю книгу целиком.

Не один год строился Версаль, не одно столетие потом перестраивался и украшался, не один день надо прожить в нем, чтобы увидеть все – порою на это не хватало и целой жизни. Людовик XIV вложил в него кусочек своей души, и это не прошло даром.

Король не скупился на средства для постройки, которая еще не закончилась, и заканчиваться, кажется, не собиралась, так что комплекс обещал сиять свежими красками еще много лет. Сейчас нельзя было сказать, что в Версале (маленькой деревушке, кстати) раньше находился всего-навсего охотничий домик французских королей. Для Людовика XIII Версаль был единственным местом, где он мог отдохнуть в уединении и расслабиться. Король-Солнце же решил превратить это местечко в роскошную загородную резиденцию.

В общем… Фонтаны искрились, плелись заговоры, лилась музыка – и это была жизнь двора его величества Людовика XIV. Король был молод, красив, перед его волей пока преклонялись почти все государства Европы. Он был умным политиком, и ремесло монарха познал во всех тонкостях. Им восхищались, его любили и ненавидели, Людовик с легкостью выпутывался из сетей лжи и коварства. Казалось, ничто не могло сломить этого железного человека с пронизывающим взором ярко-голубых глаз. Все знали, что он сидит ночи напролет, запершись в своем кабинете, но никто не мог себе представить, как ему приходилось тяжело.

Людовика воспринимали как короля, а не как человека. Поначалу ему это даже нравилось, потом надоело, а затем – стало утомлять. Он был прекрасным актером, и никто не знал, что происходит у него на душе, никто не знал больше того, что король позволял знать. А пока... они видели лишь внешний блеск ослепительного светила: балы, приемы, охоты, королевские улыбки, посылаемые им придворным дамам, многих из которых он холодно обрекал на жестокие страдания. Балы считались одним из самых интересных увеселений того времени. И не потому, что там можно потанцевать, но потому, что бал – время сплетен и интриг… Придворные уже давно уяснили, что Людовик вечером сговорчивее, чем после пробуждения. Но выловить его в Версале (особенно вечером) – вот проблема из проблем. Король знал комплекс со всеми его тайными переходами и закоулками как свои пять пальцев, хотя современники уверяли, что он запутаннее родословного древа почтенного гасконского семейства.

– Господа, – отвечал Людовик на подобные заявления, – чтобы выучить Версаль, надо жить им.

Немногие находились с ответом. Своим остроумием и вовремя сказанными фразами еще молодой и блистательный король мог заставить замолчать любого. Никто не смел ему перечить, никто не мог выдержать его пронзительного взгляда. Кто-то откровенно ненавидел короля-Солнце, и тот знал это. Ненавистник же сильно удивлялся, когда попадал в умело расставленную Людовиком ловушку. Король имел редкую способность предугадывать многие события, но едва ли он мог даже надеяться на то, о чем ему сегодня рассказал граф де Шалиан, впервые после длительного путешествия по Средиземному морю появившийся при дворе. Король пожелал поговорить с ним наедине и во время бала незаметно увел графа в сад.

– Какие новости? – весело спросил Людовик XIV, усаживаясь на скамью и приглашая Ангеррана тоже сесть. – Хорошие или плохие?

Граф оставался серьезным. Он не мог поддерживать шутливый тон короля, хотя и предчувствовал, что известия окажутся более, чем приятными. А уж какими неожиданными.

- Смею доложить вашему величеству о том, что некто, известный под именем пирата Фаратона погиб две недели назад.

Людовик резко выпрямился, удержавшись от того, чтобы не подскочить на месте.

- Что? Как это произошло?

- Его убил Виразон.