Пираты: к чему приводит Измена

Глава семьдесят девятая

1672 год. Осирис. Восточное Средиземноморье.

Остров Фаратона – маленький рай, затерянный в Ионийском архипелаге, гудел, как растревоженный улей вот уже несколько дней. Один из кораблей Фаратона привез ошеломляющую новость: капитан погиб, Десница в плену. И вы подумайте у кого? У самого Виразона.

В смерть хозяина, отца, капитана и почти что бога на этом клочке земли не хотел верить никто, словно отсекая сам факт, не давая ему прав на существование. А пленение Десницы, казавшееся практически нереальным, ставило серьезную проблему: что делать дальше? Ну, помимо того, что молиться, мечтать, что все это – лишь чья-то глупая выдумка. И все-таки?

За старшего на острове, как всегда, остался грек Актавиус. Молодой человек, некогда бывший вторым помощником на «Диане». Фаратон доверял ему, несмотря на его сравнительно юный возраст. Раз доверял капитан – доверяли все. Грек сразу взялся за обустройство острова, приняв на себя обязанности наместника во время отсутствия самого Мишеля. Начаться панике он не позволил. Так же, как и сам не стал делать выводов до тех пор, пока информация подтвердится. Грек руководил островом спокойно и уверенно, с чисто греческим древним талантом к дипломатии.

Он единственный, помимо врача, смог найти подход ко взбалмошной пленнице Фаратона, Диане. Единственный, с кем она согласилась общаться, с кем даже подружилась.

Прошла уже не одна неделя с тех пор, как «Белый лебедь» покинул остров. Не одна неделя с тех пор, как Диана узнала, что ждет ребенка. Остров жил своей жизнью под умелым руководством Октавиуса. Но не было привычной разгульности. Давненько намечавшуюся свадьбу отложили. Не было шумных пьянок в уже появившейся таверне. Люди просто жили и ждали. Ждали больших хозяйских кораблей. Ждали маленьких рыбацких лодок. Ждали любых вестей с моря. Но ветер приносил только дурманящий запах свободы.

То утро запомнится греку надолго. Раннее утро – излюбленное время для прогулок. А обилие мыслей и проблем помешало следить за дорогой. Октавиус пришел в себя, когда уже успел углубиться далеко в лес. Он не был еще в этой части острова. И удивленно отметил, что идет по аккуратно протоптанной тропинке. Деревья приветливо расступались где-то впереди, приглашая на милую полянку с небольшим домом посередине. Грек не мог себе и представить, что в глубине острова живет еще кто-то – вся деревня Фаратона располагалась на берегу.

Дом был одноэтажным, без каких-либо украшений, но аккуратным и казавшимся крепким. Словно чья-то невидимая рука перенесла его из деревни и плюхнула посреди полянки. В месте, куда никто из жителей острова не заходил. Где-то впереди шумело море, обрушивая волны на скалистый берег. В этой части острова не было бухты, чтобы пришвартовать корабль.

Октавиус замер у кромки леса, по привычке вытащив тонкий кинжал из ножен. Он не любил огнестрельное оружие, всегда полагаясь на верную сталь.

Прямо перед ним, спиной к нему, стоял высокий черноволосый мужчина. Брюки, заправленные в высокие сапоги. Обнаженный торс, надменная осанка... Даже со спины грек узнал Фаратона! Но как…

Человек обернулся на шум: приближение Октавиуса явно не осталось незамеченным. Равно, как и не было уже сомнений, что наместник нашел капитана.

Мишель удивленно улыбнулся и опустил руку с листом бумаги, который читал до прихода бывшего второго помощника.

- Что ты тут делаешь? – вместо приветствия спросил он, складывая лист вчетверо.

- Капитан! Ты жив, черт возьми! – воскликнул грек, готовый рассмеяться.

Фаратон нахмурился.

- А с чего ты взял, что это должно быть по-другому?

- Виразон захватил «Белый лебедь», ходили слухи, что прикончил и вас, а…

- А Десница?

- В плену.

Лицо капитана стало почти серого цвета. Взгляд потяжелел. Кулак сжался, но через несколько мгновений бессильно расслабился.

- Пленный - не значит мертвый. Что на острове?

- Паника.

- Все здоровы?.. – Мишель запнулся, думая, стоит ли завершать фразу. Но уже спокойный ожидающий вид молодого наместника напомнил капитану, что перед ним свой человек. – Почему Али не приходил ко мне?.. Да, он знал, что я здесь, - поспешно добавил капитан, заметив, как изменилось лицо грека.

- Он занят. Все здоровы, кроме твоей француженки.

- Что с ней?

Октавиус посмотрел удивленно: он не привык слышать в голосе Фаратона такое беспокойство.

- Это ты узнаешь от нее или доктора. Я не волен раскрывать ее секретов.

Мишель ухмыльнулся.

- Вернись в деревню и успокой всех.

- А ты?..

Капитан, уже повернувшийся к дому, остановился.

- А у меня еще есть дела.

Греку ничего не оставалось, как просто уйти. Послушаться приказа и исчезнуть. Но принести обеспокоенным, измученным ожиданием людям весть, что их капитан жив. Надежда жива. И враг еще долго не сможет близко подойти к их обустроенным домам.