Пираты: к чему приводит Измена

Глава восемьдесят пятая

Диана покорно лежала в своей постели, не решаясь лишний раз встать и подойти к окну. А о том, чтобы выйти в сад, и мысли не было… Она чувствовала себя старой, разбитой и больной. Шальные мысли, что не стоит ей больше тяготить грешную землю своим не менее грешным присутствием, улетучились, стоило ей только получить оплеуху от обычно спокойного Али. А даже если бы и не улетучились – доктор оказался очень предусмотрительным, оставив с «полусумасшедшей» сиделку. Или тюремщицу?

Диана почти любовалась молодой женщиной, сидящей на краю ее кровати. Одна из рабынь Фаратона. И самая непостижимая из них.

Француженка открыто рассматривала Салиму – так Али представил ее – и ловила себя на мысли, что та ей почти что нравится. Очень смуглая, очень высокая, очень яркая – чересчур «очень», но какая-то опасно-прекрасная. Диана видела, как реагировал на Салиму Фаратон. Видела, как смотрели на нее все мужчины острова. Она была столь же ошеломляюще желанной, сколь и недоступной. Эта открытая, слишком откровенная сексуальность бросалась в глаза, вызывая смешанные чувства. Наверное, Картафер следовало бы ревновать, но Диана где-то в глубине своей души решила, что Фаратон, если и увлекался мулаткой, то каждый раз ровно настолько, сколько держал ее в своих объятиях.

Рабыня встала и потянулась. Прозрачная туника обволакивала ее тело невесомой паутиной, позволяя лунному из окна и медово-желтому свету свечи на столе проникать сквозь себя, подчеркивая идеальные изгибы ее длинного тела. Почти бесконечные грациозные ноги утопали в ворсе дорогого ковра, длинные черные волосы прямыми змеями касались тонкой талии. От ее фигуры так и веяло обещанием. И при этом какой-то совсем уж неожиданной силой.

Салима вздохнула и повернулась лицом к больной на кровати, не скрывая странно одобряющей и неожиданно поддерживающей улыбки.

- Все не спишь, - по-испански медленно сказала она. Диана не знала восточных языков, Салима не могла говорить по-французски. Но обе вполне сносно владели испанским, который и был выбран для общения.

- Не могу уснуть, - пробормотала Диана, кутаясь в одеяло. Почему-то ей хотелось довериться этой странной темной женщине. Рассказать обо всем. Даже о том, что мечтала похоронить в сердце. Воистину магическая сила исходила от смуглой рабыни.

Салима тихо рассмеялась и снова села на край кровати. На этот раз ближе к француженке. Ее темная длиннопалая ладонь легко провела по белокурым волосам и вдруг легонько щелкнула по носу тонкими пальцами. Диана вздрогнула от неожиданности, но не смогла сдержать улыбки.

- Улыбайся, - со смехом поддержала ее рабыня. – Ты красива, когда улыбаешься.

Картафер вдруг сникла.

- Не могу веселиться. Если Мишеля больше нет.

Но Салима не только не успокоилась, но еще и залилась звонким, переливистым смехом.

- Глупышка. Фаратон не настолько глуп, чтобы подставляться. А Виразон не настолько наивен, чтобы убивать того, кого столько искал.

- Но слухи…

- Я вообще не верю, чтобы наш капитан покидал остров.

Диана недоверчиво шмыгнула носом.

- А слухи пошли, потому что так хотел сам Фаратон. Я знаю, что хозяин «Черной Пантеры» не будет кричать о своих победах.

- Ты знаешь? – удивленно переспросила Диана, приподнимаясь на подушках. Неожиданное и вместе с тем ожидаемое упоминание загадочного пирата, уже столько лет доставляющего европейским дворам массу хлопот пробудило заснувший интерес.

Салима снова лукаво улыбнулась. Ее взор затуманился воспоминанием.

- Я знакома с ним.

- Расскажи мне о нем!

- Зачем, маленькая французская мадам? Я не желала бы тебе встречи с этим человеком.

- Мне интересно, Салима. Расскажи, какой он.

На самом деле ей действительно интересно было послушать женщину, общавшуюся ранее с Виразоном. С человеком, заставлявшим держаться на чеку самого Лермона… самого Людовика.

- Он дьявольски красив, - тихо начала Салима тоном воспоминания. - И столь же холоден. Он безразличен ко всему, что происходит вокруг него, кроме его команды и корабля. Он… - Салима замолчала, подбирая слова. Ее красивое лицо стало задумчивым, на нем мелькнула тень воспоминания и затаенной страсти, отражая пламя пережитых ночей.

Диана слушала, приоткрыв рот от волнения. Какое-то непонятное желание настойчиво поднималось в груди, заставляя сердце ускориться.