Пираты: к чему приводит Измена

Глава девяносто четвертая

Пират проснулся неожиданно для самого себя, резко. Словно вынырнул на поверхность, выброшенный потоком. Какое-то неопределенное чувство подсказывало ему: нужно вести себя тихо. Приоткрыв глаза, Виразон оглядел каюту. Еще темно, но даже зыбкая, несмелая предрассветная дымка позволяла ему достаточно хорошо видеть все, что творилось вокруг. Он сам лежал на диване. Как он там оказался, пират не помнил. Он был обнажен. Ну естественно! Захотелось встать и одеться, но чутье заставило его остаться неподвижным.

Салимы рядом не было. Зато чья-то тень самым наглым образом нависла над его письменным столом. Еле слышный шелест, скрип, возня – все это позволяло с уверенностью сказать: наглая тень лазила в вещах пирата. Видимо, рабыня была уверена, он спит крепко. Стоп, она его просто вырубила?

Последнее, что капитан помнил после жарких объятий – это ее губы и руки у него на шее. Вырубила. Авантюристка.

Интересно, что она ищет?

Виразон подавил гнев. Дальше корабля рабыне деваться некуда.

Что она ищет? Что в его столе, черт побери, понадобилось Фаратону?!

Салима не одевалась. Удостоверившись, что Виразон спит, она тихонько встала с дивана. Проще простого. Кто такой синеглазый пират? Кто является капитаном грозного брига, нагонявшего страх на море? Кто сегодня держал ее в своих объятиях?

Дорогой стол красного дерева сразу привлек ее внимание. Вряд ли Виразон настолько скрытен, чтобы прятать личные вещи в своей каюте на собственном же корабле. Наверняка есть шанс, и она найдет необходимое именно в столе. Письма, какие-нибудь вещи, может быть, портреты людей, важных пирату… Последнее, правда, казалось маловероятным…

Салима вздрогнула: прямо перед ней на крепкой столешнице лежал тонко выполненный портрет молодой женщины. Очень маленький, без рамки. Но невероятно живой. Салима знала эту женщину. Памира. Они пересекались несколько лет назад на одном из многочисленных аукционов, разбросанных по негостеприимным берегам Африки. Тогда Памира была совсем девочкой, кочевала от хозяина к хозяину. Юная, сломленная, холодная. Она ни с кем не общалась, даже если была возможность. И покорно принимала удары судьбы. Салима какое-то время оберегала ее в процессе подготовки к торгам, помогала переносить тягость рабства. Они могли бы подружиться, если бы Судьба не разбросала их по разным хозяевам. Позже Салима слышала, что юную гречанку подарили Виразону. А еще позже видела ее в Кандии. Снова на аукционе. Только тогда уже Памира была свободной женщиной. Она сопровождала какого-то шейха.

Неожиданно было найти ее портрет на столе Виразона. Неужели он умеет любить? Рабыня почувствовала ядовитый укол ревности. С картинки смотрели спокойные зеленые глаза. Почти такие же, как у нее самой, но мягче. Темные волосы обрамляли бледное лицо, аккуратные губы сложились в милую улыбку. Тогда, много лет назад ее улыбки были трагичными. А в Кандии Салима заметила в ее глазах холодное осознание собственной исключительности. Чувство зависти смешивалось с интересом: соперница менялась. Из положения рабыни она каким-то образом перебралась к статусу свободной и богатой женщины, что на Востоке приравнивалось к чуду. Салима чувствовала, что все это происходило не без вмешательства Виразона. Но… какого черта?

Памира. Подарок Виразону. Подарок Султана, черт возьми. Да кто она такая, чтобы ее портрет хранили на письменном столе?

Салима перевела дыхание и бросила боязливый взгляд на спящего пирата. Она теряет время. Хотя потрет – уже что-то. Даже можно считать ценной информацией.

Рабыня несмело открыла первый попавшийся ящик, полный карт, непонятных ей бумаг. Бегло пробежав по ним пальцами, она нахмурилась и закрыла ящик, не найдя ничего интересного. Читать в темноте сложно. И зачем она это делает?

Салима села в кресло, стоявшее перед столом, глубоко задумавшись. Что она ищет? Ответы на многочисленные вопросы. Настоящее имя пирата, уже лет десять живущего как Виразон. Просто – Виразон. Без национальности, без рода, без фамилии. И даже без имени.

Глубоко вздохнув, она продолжила поиски.

Наивно было полагать, что он станет хранить личные переписки, коли даже таковые имелись, те крупицы, по которым можно воссоздать прошлое. Пока она нашла только портрет Памиры.