Пираты: к чему приводит Измена

Глава сто третья

Ее тонкая рука легла ему на лоб. Пылающий. У графа начиналась лихорадка. Впервые за много лет мучительно захотелось его обнять, но Сабина не смела даже пошевелиться. Ангерран осторожным, слабым жестом сжал ее пальцы, продолжая хранить молчание. Его лицо постепенно разгладилось, прояснилось. Он видел боль в глазах жены.

Графиня аккуратно легла рядом с ним, осторожно прижавшись к нему. И незаметно для себя уснула.

Так их и нашел Фаратон, спустившийся в каюту, чтобы задать графине несколько вопросов о ребенке. Мертвый Шалиан и спящая на его плече красавица-жена.

- Сабина? – тихо позвал Мишель, впервые за все общение последних дней искусственно не изменяя голос.

Мадам де Шалиан вздрогнула и открыла глаза. Несколько долгих мгновений она смотрела в застывшее лицо мужа, держа в руке его уже похолодевшие пальцы. Тихо вскрикнула. Вскочила с кровати и угодила в объятия Мишеля, где и замерла, сотрясаясь от беззвучных слез. Впервые за много лет она плакала искренне. Лермон осторожно успокаивал ее, гладя по спине и молчал, борясь с чувством брезгливости, которое проснулось, стоило ему к ней прикоснуться. Он не мог позволить старой обиде выплеснуться сейчас: он уже продумал свою месть. И пока лишь растягивал себе удовольствие.

- Он умер? – Сабина пробормотала это, не отрывая лица от груди пирата, скрытой тонкой рубашкой.

Фаратон отстранился. Подошел к постели, наклонился над Шалианом и осторожно положил два пальца ему на шею, чтобы через несколько секунд подтвердить смерть.

Не смотря Сабине в лицо, предложил ей руку и увел на палубу. Приказал матросам избавиться от тела. В море для всех одни похороны. Будь ты граф или простой матрос. Море принимает всех одинаково радушно.

Графиня стояла, сжимая резные изящные перилла побелевшими пальцами. Что-то рушилось. И упорно уплывало из ее рук. Смерть мужа стала… неожиданной. Она осталась одна. Хотя это только помогало ее честолюбивым планам относительно покорения Фаратона. Он смутно напоминал ей кого-то, но она решила, что среди ее знакомых вряд ли найдется человек, способный стать столь отъявленным негодяем, и она быстро запретила себе думать об этом сходстве.

- Что вы намерены с нами делать?

- Господину графу Бриану де Шалиану необходимо вернуться в Париж, дабы вступить в права наследования, - неторопливо начал Лермон, встав рядом с графиней.

Сабина подняла голову и посмотрела пирату в лицо. Она видела только профиль. Профиль – единственное, что почти не меняется со временем. Ясный высокий лоб, тонкий нос, изящная линия губ, темные локоны, разметавшиеся по плечам. Впервые на пирате не было шляпы и платка. Его взгляд, казалось, пронзал постепенно краснеющее перед закатом небо далеко впереди. Память предательски предложила ей похожий портрет. Графиня прижала тонкие пальцы к губам, удерживая крик.

Фаратон повернулся. Черные глаза смотрели почти равнодушно, хотя по ее лицу он понял, что разоблачен.

- Мишель?

Пират улыбнулся.

- Боюсь, вы ошиблись, мадам, - любезно сообщил он. Ему нравилось то, что сейчас происходило с его пленницей. О, да, именно пленницей. И он собирался сообщить ей о ее истинном положении на его корабле.

Сабина покачала головой и вдруг улыбнулась. Она умела быстро взять себя в руки.

- Так что будет со мной, капитан?

- О! Я хочу познакомить вас с моим хорошим знакомым… Но позже.

Правда, он сам пока не знал, о каком именно знакомом шла речь. Но не все ли равно? Он почувствовал, как пальцы Сабины осторожно обвивают его предплечье, а она сама пытается оказаться к нему еще ближе. Шлюха. Такая же, какая и была.

- Мне достаточно вас… Мишель. Я думала, вы погибли, но вы живы. И это действительно чудо! Мне не хватало вас, герцог, - прошептала она почти ему на ухо. Лермон скривился.

- Бросьте ваше чертово кокетство, - не выдержал он, вновь отстранившись. – Все несколько изменилось, вы не находите?

- Если вам так тяжело терпеть мое присутствие, отвезите меня домой!

Пират улыбнулся ей самой обворожительной улыбкой, на которую был сейчас способен.

- Простите, но путешествие во Францию в мои планы не входит.

Он дал знак одному из матросов, и тот отвел слабо сопротивляющуюся графиню в опустевшую каюту. Можно было наказать ее… Так. Как она хотела. Но Фаратон чувствовал, что если пойдет на поводу у мгновенно возникшего физического желания, потом себе не простит этого. Она красива. Очень красива. Но он презирал ее.

Постояв несколько минут неподвижно, он потянулся и направился в свою каюту. Было интересно понаблюдать за встречей Дианы с девочкой.