Пираты: к чему приводит Измена

Глава сто седьмая

Он мягко наклонил голову и посмотрел на нее, ожидая, что она скажет. В черных глазах горело легкое любопытство. И почему-то нежность. Картафер перевела дыхание.

- Почему вы избегаете меня?

Фаратон выпрямился и отстранился. По привычке. А Диана сжалась под его взглядом, уже жалея, что задала этот давно вертевшийся на языке вопрос. Ответит ли он?

- С чего вы взяли, что я вас избегаю? – почти равнодушным голосом сказал он, снова отворачиваясь к морю.

Картафер вздрогнула. Вечерний ветерок забрался под легкий плащ. Зябко. Она обхватила себя руками за плечи и сжалась рядом с пиратом, тяжело прислонившись к перилам. Фаратон искоса посмотрел на нее. Удивился. Он знал, что она не ответит на встречный вопрос. Но не ожидал такой реакции на свои слова. Молодая женщина дрожала. От холода или от волнения. Он молча привлек ее к себе. Диана лишь тихонько вздохнула, растворяясь в его тепле.

- Смотрю, ты нашел себе новую игрушку? – ехидный голос Сабины резко вывел Диану из неги, но руки пирата не позволили ей отстраниться.

Фаратон смерил разрушительницу спокойствия презрительным взглядом, свободной рукой проведя по плечу буквально вжавшейся в него Дианы.

- Ну почему же сразу игрушку, мадам, - медленно проговорил пират. В черных глазах горело непонятное чувство, отдаленно похожее на… иронию и … да. Это было торжество.

Сабина зло обмахнулась веером, хотя было и без того прохладно, не скрывая злобы при взгляде на белую фигуру Дианы в объятиях Фаратона. Что это? Ревность? Или просто обида на то, что выбрали не ее? Или осознание, что ее планам утащить пирата в свои объятия пришел конец? Что бы это ни было, Мишель остался доволен.

- А кукла умеет говорить? – графиня, видимо, не собиралась так быстро сдаваться. Она сделала несколько шагов в сторону пирата, пожалуй, уже пожалевшего, что разрешил пленнице прогуливаться по палубе. Черт побери, если бы не его планы на нее, он бы сейчас же отдал ее матросам…

- Матушка?

Бриан появился неожиданно. Мари, отпустив его руку, через мгновение прижалась к матери, освободив Мишеля от необходимости ее обнимать. Фаратон отстранился, рассматривая лицо молодого графа. Ему должно было быть сейчас чуть меньше пятнадцати. Еще совсем юный. Но что ж, сам Лермон стал герцогом в шестнадцать. Небольшая разница. Если Бриан хоть что-то взял от родного отца, он с легкостью справится.

Шалиан был уже достаточно высок и по-юношески худощав. Его руки, утонченные, длиннопалые, были копией рук Доменика, черные волосы, синие глаза… Но в чертах лица было что-то, напоминающее Сабину. Может быть, разрез глаз. Или – порой – выражение лица: безучастное или наоборот, крайне заинтересованное в чем-то. Одного взгляда на юношу было достаточно, чтобы понять, кто его родители. И ведь Доменик не знал, что у него есть уже практически взрослый сын…

Бриан замер позади обернувшейся к нему Сабины. Нахмуренные брови и сжатые губы красноречиво говорили о том, что юноша злится. Короткий холодный взгляд в сторону Фаратона. Протянутая рука матери. Странно, но Сабина повиновалась. Что-то было в глазах сына такое, что она не посмела ему сопротивляться и молча отправилась в сторону своей темницы-каюты.

Пират перевел дыхание. Ему только показалось, или во взгляде, которым его наградил сын Доменика, действительно горела ненависть?