Пираты: к чему приводит Измена

Глава сто девятая

Шалиан молча накинул ей на плечи забытый легкий плащ. Становилось прохладно, а она еще не вполне оправилась от болезни. Картафер так же молча приняла этот знак внимания и снова посмотрела на небо. Безукоризненно темное, манящее, бездонное.

- Как вы можете общаться с капитаном? – нараспев, задумчиво проговорил Бриан словно невзначай. Диана вздрогнула от неожиданности.

- Что, простите?

- Фаратон. Вы, кажется, с ним поладили?

- Да, пожалуй… А вы что-то имеете против него?

- Да.

Диана повернулась лицом к Бриану. Юноша стоял, сложив руки на груди. Что-то в его позе неуловимо напоминало самого Фаратона. Но сколько… ненависти? - было в его глазах.

- Бриан…

- Он пират, мадам.

- Он не сделал тебе ничего плохого, - прошептала молодая женщина, забывшись и перейдя на «ты». Что-то в облике, казалось бы, хорошо знакомого ей человека пугало.

- Мне – возможно, но не вам.

Бриан посмотрел на нее проницательным, совсем взрослым взглядом. Диане снова стало не по себе.

- Сейчас все хорошо, Бриан…

- Сейчас? Значит, раньше было хуже?

Картафер прижала руки к груди, кутаясь в плащ. Было неуютно от этого странного допроса. Горько, что юноша был прав. Но непонятно, за что он так ненавидел пирата.

- Что он собирается делать с моей матерью? – вдруг спросил граф. Его голос прозвучал отрывисто и резко. Коротко, словно он сам боялся этого вопроса.

Диана посмотрела на него исподлобья, как испуганное нашкодившее дитя.

- Откуда мне знать? Пират не делится со мной своими планами. Но можете мне поверить, что если он предпримет какие-то действия, они будут оправданы.

- Не забывайте, что говорите о моей матери, мадемуазель, - глухо заметил Бриан, сверкнув глазами. – Она не идеальна. Но что она могла натворить, чтобы вызвать ярость Фаратона? Я думал, он просто ненавидит французов, но… его поведение с вами заставляет меня думать об обратном.

Диана вздрогнула. Шалиан не знал, кто скрывается под личиной Фаратона, и она не была в праве раскрывать чужую тайну. Она не ведала, что такого сделала Сабина де Шалиан Лермону, но была уверена, что ответ кроется в их прошлом. Может быть, он любил ее, а она вышла замуж за Шалиана? Но как можно любить…

- Бриан, я не знаю, что будет со мной… А вы хотите, чтобы я знала, что будет с вами? Я молю только о том, чтобы меня снова не разлучили с Мари.

Юноша смутился. Мягко заполучив руку Дианы, он запечатлел на ней трепетный, извиняющийся поцелуй, пробормотал слова прощения и замер, поглощенный своими переживаниями. Диана руки не отняла. Рядом с юношей было спокойно. Ей всегда было рядом с ним спокойно…

Вернувшиеся разведчики сообщили, что к операции можно приступать немедленно. Хозяйка с дочкой, как и предполагал пират, находились в доме. Подкупленный слуга ждал пиратов у боковой двери. Ему заплатили достаточно, чтобы он смог уехать, купить где-нибудь домик и спокойно жить вдали от бывшего хозяина.

Матросы столпились вокруг капитана, ожидая его последних приказов. Фаратон обвел их всех внимательным взглядом. Заговор Джеймса убедил пирата в том, что он не может своим людям доверять всецело. Так, как привык. И даже сейчас, когда на борт «Дианы» были отобраны те, кто с Фаратоном был с самого начала – он сомневался в них, наученный горьким опытом. Джеймс, предательство матроса, продавшегося Фонсаграде. Кто даст гарантию, что он вырвал из цепи все слабые звенья?

Матросы тушевались под суровым взглядом капитана. Фаратон сложил руки на груди. Прошелся вдоль вытянувшихся в струнку, почти по-армейски, пиратов. Он знал, что тот приказ, который он собирался отдать, команде не понравится, готовился к возражениям…. Если им хватит духу возразить.

- Наша цель – тайник. Я запрещаю брать в доме что-то, не имеющее к ней отношения.

Невнятный гул был ему ответом. Надежда хорошо поживиться пропала.

- И я категорически запрещаю приближаться к покоям хозяйки или ее дочери.

- Но капитан!..