Пираты: к чему приводит Измена

Глава сто двенадцатая

Донна Луиса махнула рукой и без сил опустилась на пол, соскользнув с кровати.

– Так это ты?.. Ты – Фаратон? Ты тот, кто уже шесть лет преследует Сезара?.. Господи, ну почему именно ты…

– Не время сейчас! – он резко оторвал ее от пола и встряхнул за плечи. – Вниз. Бегом вниз! В доме пожар!

Он выпихнул ее в коридор и чуть ли не бегом устремился в спальню тринадцатилетней дочери Луизы, откуда по дому медленно расползался удушливый черный дым. Задержав дыхание, он ворвался в комнату девочки. Аделаида тихо плакала, забившись в угол где-то слева от входа. Огненные языки жадно лизали атласную обивку комнаты, кровать с балдахином уже превратилась в большой костер. Дым слепил глаза, забивал нос и горло, затормаживал, словно окутывая липкой паутиной, привлекая к себе, желая заполучить еще одну жертву. Фаратон на мгновение замер, не зная, что ему делать дальше. Визг девочки привел его в чувства. Мишель метнулся к ней, совершенно не обращая внимания на игры ненасытного пламени. Откинув в сторону свалившийся на потерявшую сознание Аделаиду столик, он быстро взял ее на руки и вылетел вон из комнаты. За его спиной послышался треск, и на пол упала люстра, а затем и несколько пылающих балок. Прижимая племянницу к груди, он слетел вниз по ступенькам и вырвался, наконец, на улицу.

– Аделаида! – воскликнула Луиза, бросаясь к дочери.

За ней выросла подтянутая фигура дона Сезара де Фонсаграды.

– Черт возьми, кто вы, сударь? – на своем родном языке спросил он. – И что здесь происходит?

– А вы, дон Сезар, в следующий раз сто раз подумаете, прежде, чем оставлять свою семью на земле арабов! – жестко сказал Лермон, бережно положив девочку в стороне от дома. – Ты же, Луиза, к сожалению, уже не сможешь прислушаться к моим словам и советам матери.

Она бросила на него полный горя взгляд и села рядом с дочерью, здесь же опустился и Лермон, вспомнив о своих обязанностях доктора. Беглый осмотр показал, что девочка не пострадала, только очень испугалась. Он встал.

– В следующий раз выбирайте места понадежнее, я не собираюсь больше никого спасать, – сухо сказал Мишель, отряхивая костюм.

– Да кто вы такой, caramba? – Сезар выходил из себя.

– Капитан! – услышали вдруг все.

К Фаратону подскочил невесть откуда здесь взявшийся Жан.

– Пора сниматься с якоря… А что вы здесь делаете? – спросил он, удивленно рассматривая Луизу и испанца. – Кто это такие?

Пират искоса взглянул на матроса, на протяжении плавания усиленно примеряющего на себя роль помощника капитана. Похвально, но безрезультатно. Жан был хорошим моряком, резким, решительным, он четко исполнял приказы, хотя иногда мог начать оспаривать принятое решение. Но больше с целью покрасоваться и показать, что тоже что-то понимает, чем стараясь переубедить капитана.

– Это хозяева дома, который сейчас горит, – с неожиданной усмешкой пояснил Фаратон. – И дон Сезар пытается выяснить, кто я такой, не спеша потушить пожар.

– Фаратон! – воскликнул испанец. – Я убью тебя!

– Гляди-ка, он догадался, - рассмеялся Мишель. - А за что? За то, что я спас вашу дочь и предотвратил гибель вашей жены? Можете попробовать. Пожалуй, даже интересно, что у вас получится…

– Я не принимаю ни помощи, ни предупреждений от бесчестных пиратов! – зло воскликнул Фонсаграда, рывком привлекая жену к себе. – Луиса бы выбралась сама и без твоей помощи, щенок!

Матрос, удивленно наблюдавший за этой сценой, замер. Что-то сейчас будет. Фаратон никогда не прощал оскорблений и на укус отвечал укусом или ударом шпаги. Хотелось пристрелить наглого испанца и всю его семейку, но… Но Фаратон лишь иронично улыбнулся. Необычное для него поведение…

– Ты, испанец, решил прикрыться живым щитом из женщины?

– Прекратите! – воскликнула Луиза и вырвалась из объятий мужа. – Сезар, Мишель, прекратите!

– Чума и мор! Кто он такой, сеньора, что вы так заступаетесь за него?

– Капитан, нам уходить пора, – тихо напомнил Жан, обеспокоено глядя в окаменевшее лицо пирата.

– Постой, я не закончил.

Он шагнул вперед, сверля взглядом сестру.

– Ну что же ты молчишь? Боишься?

– Если только за тебя...

– Луиса! – возглас испанца был угрожающим.

Фаратон усмехнулся. Он был спокоен, и это его ледяное бесстрастие пугало и выбивало оружие даже из сильных и умелых рук.

– Позволь представиться, испанец, – медленно начал он, не сводя холодных глаз с лица Фонсаграды.