Пираты: к чему приводит Измена

Глава сто тринадцатая

– Шарль-Анри-Мишель де ...

– Де Креки, – прервала Луиса. – Близкий друг моего покойного брата, Сезар.

– Друг? – усмешка Фонсаграды казалась сатанинской в свете пылающего дома. – Друг – пират? Фаратон? Друг де Лермона – Фаратон?

– Лермон мертв, – уверенно начала доказывать Луиза. – А де Креки хотел поговорить со мной о Доменике.

Анри искоса взглянул на испанца и понял: тот не поверил не единому ее слову, но видимо, не хотел опровергать. Пират распрямил плечи и обратился ко всем сразу:

– Жаль и одновременно я рад этому, но я на самом деле должен идти. С вами, дон Сезар, мы еще встретимся, я уверен в этом; с вами, Луиса, – никогда...

– Ты думаешь, я отпущу тебя, пират? Ты убил моего сына! – презрительно рассмеялся испанец, поднимая на него дуло пистолета. Жан нахмурился, следя за этим. Луиза повисла у мужа на руке, маленькая и хрупкая.

– Сезар, не делайте этого, умоляю!

– Отчего же, Луиза! Я наслышан об испанской благородности и ничего другого от твоего мужа не ожидал, – саркастическая усмешка скользнула по губам пирата. – Ты, испанец, думаешь, что я воспользуюсь твоим гостеприимством, и не думая о том, что через некоторое время меня радушно встретит королевская виселица в Мадриде?

Между тем старания слуг Фонсаграды свели буйство огня в доме на «нет». Особняк сильно пострадал, но был спасен, и его можно было полностью восстановить. Если, конечно, адмирал решится снова оставить в небезопасном месте свою семью. Мишель бы увез жену и ребенка в свое родовое поместье. Туда, куда не смогут добраться сторонники Великого Турка.

Сезар улыбнулся. Снова. Фаратон поймал себя на мысли, что муж Луизы – достойный противник. У него уже была возможность убедиться в том, что испанский адмирал – неплохой стратег и умелый моряк. Теперь пират видел, что и язык у него подвешен неплохо. Он умел говорить, хотя обладал той особой несдержанностью, которой славятся испанцы. И нельзя было не отметить, что на поведение мужа сильно влияет присутствие жены и дочери.

– Ну что вы, господин пират, - насмешливым тоном начал испанец, - почему же сразу виселица? Вы достойны лучшего, вы достойны истинно королевских почестей. Виселицы предназначены для простого люда, подлецов недворянских кровей. Вы же у нас некоронованный король всех воров и пиратов Средиземного моря, для вас мы приготовим что-нибудь интереснее. Что может быть лучше королевской смерти?

– Кажется, меня решили отправить вслед за Карлом I, – с усмешкой сказал Мишель, словно не замечая все еще нацеленного на него пистолета испанца.

– Отец, – тихо сказала Аделаида, неровной походкой приближаясь к ним с помощью матери, – неужели вы способны отправить на эшафот человека, спасшего мне жизнь? Какая разница, кто он? – она положила ладонь на руку Фонсаграды, заставляя его опустить оружие. – Он смелый и благородный человек. Ради меня он рисковал жизнью. И после этого вы сможете его убить?

– А кто, как не он убил вашего брата, Аделаида? – глухо спросил дон Сезар.

Жан, внимательно наблюдавший за тем, что творилось вокруг него, начал выходить из себя. Он прекрасно помнил дона Альфонсо. Он шагнул вперед и, твердо глядя в глаза испанца, произнес:

– Никто твоего сына не убивал. Его убила его чрезмерная гордость и жестокость.

– Будешь рассказывать мне сказки? – высокомерно поинтересовался дон Сезар.

– Послушай, испанец, – угрожающе зашипел Жан, – у нас нет времени пререкаться с тобой. Капитан, нам пора.

Фаратон, молчавший до этих пор, окинул их равнодушным взглядом.

– Если ты, Луиза, не хочешь потерять своего слишком деятельного мужа, ты усмиришь его пыл и дашь нам возможность уйти. В противном случае, я умываю руки.

– Как ты смеешь угрожать?..