Пираты: к чему приводит Измена

Глава сто шестнадцатая

Бриан уже смотрел на Диану, неосознанно любуясь ее красотой. Порой даже при дворе он не мог отвести от нее глаз. И сейчас тоже. Пусть, она была измучена болезнью и путешествием. Пусть, глаза ее не сияли от счастья, а лишь тускло поблескивали, обрамленные пушистыми ресницами. Пусть румянец сошел с ее щек, она была по-прежнему красива для него. Картафер неожиданно посмотрела ему прямо в глаза. Оба замерли. Она – загипнотизированная удивительно синим взглядом юноши. Он – утонувший в лазурном море ее глаз.

Юноша отвел глаза, страшась того, какие чувства поднялись внутри, стоило ему задержать на ней взгляд. Диана перевела дыхание. Эти глаза… Синие, яркие, внимательные. Бриан уже сейчас был красив. И что-то в нем удивительно напоминало ей… да, Фаратона. Так, может быть…

- Мне нужно идти, граф, - севшим голосом проговорила она.

- Позвольте проводить вас до каюты… И рассказать, что ваш пират уготовил моей матери.

Шалиан полностью пришел в себя. Он почувствовал себя достаточно уверенно, чтобы наконец рассказать Диане, что решил Фаратон. Посвятить в чудовищный план, жестокий и извращенный. Против которого граф не мог сделать ровным счетом ничего.

Диана сдержанно кивнула и снова закуталась в шаль: ее слегка знобило. В каюте спокойно спала Мари, тоже измученная долгим путешествием. Вечером она сказала матери, что хочет вернуться в Париж. Море изматывало ребенка, а Диана не знала, чем помочь любимой дочери. Девочка старалась быть либо с матерью, либо с Брианом, избегая общества всех остальных обитателей корабля. Ей был интересен Фаратон, но при этом она его боялась. Хотя, как у любого ребенка, страх сменялся любопытством, стоило пирату с ней заговорить.

Интересно было наблюдать за ними: высокий пират и маленькая девочка. Он обращался с ней подчеркнуто вежливо, но с какой-то удивительно трепетной нежностью. Диана давно поняла, что Фаратон знает, чья Мари дочь. И не понимала, отразился ли факт, что она когда-то принадлежала королю, на его отношении к ней самой. Мишель избегал откровенных разговоров с ней. Их общение сводилось к обмену дежурными почти ничего не значащими фразами. За пару дней до того, как они прибыли в Кандию, капитан сообщил, что решил отвезти ее во Францию. Возразить было нечего: все решило присутствие Мари.

Бриан аккуратно закрыл за ними дверь и прислонился к ней спиной, не сводя с Дианы неопределенного взгляда. Казалось, он хотел что-то сказать. Или крикнуть. Или что-то сделать, но воспитание заставляло его стоять так около закрытой деревянной двери, прижав к ней ладони. Юноша выглядел растерянным.

- Фаратон решил ее продать, - наконец выдавил из себя Шалиан. Теперь его глаза отражали ужас. Ненависть.

Диана вздрогнула.

- Что?

- Он решил продать мою мать. Здесь, в Кандии… Наказать за то, что она когда-то сделала с его братом.

- У Мишеля есть брат?

Юный граф кивнул. Он с трудом оторвался от двери и сел рядом с Дианой на диван. Немного помолчав, подбирая слова, он начал длинный рассказ о Доменике, Мишеле и себе, который ему поведала мать. Диана молча слушала, не веря. Но почему-то все становилось на свои места.

- И теперь, чтобы отомстить, он решил ее продать, как… как рабыню.

- Прости, Бриан, но она и есть рабыня на этом корабле, - горько отметила молодая женщина, машинально сжав его руку.

Юноша вздрогнул. От прикосновения ли, от слов ли – непонятно. Но ощутимая дрожь прошла по его телу и передалась Диане.

– Он уже увез ее в здание аукциона... – словно не слыша, проговорил он.

– Сабина этого заслуживает, – глухо сказала Диана, пораженная историей. Руки не отняла.

Бриан, замерший на мгновение, склонил черноволосую голову.