Пираты: к чему приводит Измена

Глава сто восемнадцатая

Диана почувствовала правоту Бриана, только ступив на берег. Сам воздух здесь был напоен алчностью и похотливой нетерпеливостью. Она передернула плечами и накинула на голову широкий капюшон, надеясь скрыть лицо от пронзительных и оценивающих взглядов прохожих. Она не знала, куда идти, и шла туда, куда удавалось. Сейчас она мечтала только добраться до какой-нибудь тихой улочки, где можно было бы передохнуть, а потом вернуться на корабль.

У нее опять закружилась голова, от красных лучей вечернего солнца рябило в глазах. Казалось, мир вокруг превратился в красно-черное хаотично мечущееся месиво. Наконец ей удалось коснуться ствола какого-то дерева: он был теплым, чуть шершавым, приятно ласкал щеку. Диана открыла глаза и огляделась. Она оказалась на какой-то маленькой и тихой улочке, вдоль милых, почти игрушечных домов с обеих сторон росли деревья, подобные тому, что дало ей на время приют. Где-то справа слышался шум пристани. Смеркалось.

Диана перевела дыхание и хотела двинуться обратно, но дорогу ей перегородили трое мужчин, одетых в пестрые рубахи и широкие холщовые штаны; до смешного разномастные и в то же время одинаковые, они были вооружены до зубов. Один из них – он стоял в центре тройки и имел самый наглый вид – шагнул к ней и, мерзко улыбаясь, сказал что-то по-испански. Испанского Диана не знала, но смысл слов поняла: да и не трудно догадаться, если смотреть в его похотливо загоревшиеся черные глазки:

– Что, красотка, заблудилась? А мы поможем!

Он загоготал, а она, мгновенно похолодев, уперлась спиной в дерево, моля небо о помощи. Она хотела закричать, но крик застрял в горле, губы пересохли. Пираты – Диана не сомневалась, что это пираты – зловеще ухмыляясь, медленно окружили дерево. Но их было всего трое и кольца не получилось – Диана вдруг рванула вперед, метя в разрыв между двумя крайними, но грубые руки схватили ее поперек талии, швырнули на землю. Она вскрикнула от боли. Отчаянно кусаясь и царапаясь, она пыталась вырваться из душащих ее объятий, но тщетно. Молодая женщина чувствовала, что еще чуть-чуть – и потеряет сознание, а этого нельзя было допустить. Она не хотела, чтобы повторилось то, что происходило на «Молнии», и после чего осталось живое напоминание. Пытаясь позвать на помощь, она хрипела, твердя имя Мишеля. На глаза навернулись слезы. Единственный раз в жизни она поступила так, как считала нужным, сделала то, что она хотела, и к чему это привело?

Но внезапно хватка ослабилась, грубые руки перестали рвать одежду на ней. Пираты спорили. Один из них говорил по-французски.

– С какой стати она должна вам принадлежать, псы вы помойные? – кричал он. – Я другое предлагаю.

– Что именно? – другой тоже заговорил на понятном Диане языке. Она, придавленная к земле коленом третьего пирата, пока молчавшего, ничего не понимала. Но сил на сопротивление уже не было. Оставалось слушать и молить Бога, чтобы кто-нибудь пришел ей на помощь.

– Мы все сейчас не в лучшем положении: капитан зол на нас.

– Да, он не простит, но, caramba, ты можешь предложить нечто, исправившее бы положение, Луис? Если да – я отдам тебе свою долю следующей добычи.

– Отдадим ее капитану, – с жутким смехом предложил тот, кого назвали Луисом.

Диана похолодела, отказываясь верить своим ушам. Пронзительно закричав, она начала барахтаться и с утроенной силой колотить матроса, прижавшего ее к земле, по чему попадала. Послышалось гоготание.

– Отпустите! Не имеете права... Фаратон не позволит!!!

Издевательский смех стих. Пират, державший ее, отошел в сторону. Неужели имя Фаратона помогло? Но... Перед ней опустился еще молодой черноглазый человек. Схватив ее за волосы и заставив ее посмотреть ему в лицо, он прошипел:

– Фаратон? Цыпочка, Фаратон здесь бессилен. Слышали, ребята, она Фаратоном прикрывается. Капитан будет доволен...

– Я не понимаю, – выдавила она, теряя силы.

Луис – а это был именно он – неприятно улыбнулся.

– Девочка, тебе не надо понимать...

Он резким движением замотал ее с головой в ее же плащ, предварительно заткнув ей чем-то рот, и перекинул ее через плечо.

– Пойдемте скорее, мы скоро выходим в море.

Жалобный всхлип был ему ответом.