Пираты: к чему приводит Измена

Глава сто двадцатая

Неожиданное прикосновение заставило ее вздрогнуть: шейх не вовремя напомнил о своем присутствии. Памира повернулась, улыбнулась ему, подарив долгий, почти обещающий взгляд горящих зеленых глаз – и снова взглянула в сторону так опасно интересующего ее пирата. И замерла, столкнувшись глазами с синим жестким взором его невозможных глаз. Рука шейха на плече обжигала. Но еще больше обжег – холодом – взгляд Виразона, остановившийся на этой руке, а потом снова вернувшийся к ее глазам. Бриз узнал ее, несмотря на чадру. В этот момент Памира обрадовалась, что она не одна: она знала, что пират не подойдет. Ничего не скажет. И не оставит ее в растерянности. Расстояние придало сил. Она перевела дыхание – и ответила на язвительный взор. Снова скрестились изумрудный и сапфировый клинки. Кандийка неожиданно повернулась к шейху, тут же склонившемуся к ней, прошептала какую-то нежную фразу, позволила ему ласковым движением провести по ее спине и снова посмотрела на пирата, гордо вздернув подбородок.

Синий взгляд был обжигающе холоден, зол. О да, зол. Памира усмехнулась: маленькая победа на ее счету. Когда Виразон в следующий раз окажется близ ее дома, ему захочется отомстить. Она любила его месть, вызванную ревностью, которую он никогда и ни за что не согласится признать.

Фаратон сидел на небольшой скамейке подле стены, наблюдая за тем, как рабыни подготавливают Сабину к аукциону. Графиня дрожала от ярости и стыда, оказавшись перед ним обнаженной, но на сопротивление сил уже не осталось. Умелые руки втирали ей в кожу какое-то масло, потом нарядили в непонятный наряд. Почти полностью прозрачный, но при этом скрывающий все тело от посторонних глаз. Волосы собрали в высокую прическу, открывая изящную линию шеи. Последним штрихом стала казавшаяся бесконечной вуаль, скрывшая ее лицо от посторонних глаз… До поры до времени.

- Вы не имеете права так со мной поступать, - прошептала Сабина, встретившись взглядом с неожиданно холодным черным взором пирата.

Фаратон усмехнулся и встал. Он обошел вокруг женщины, оценивая работу рабынь. Сегодня они особенно постарались. Сабина была неотразима. Восточный костюм удивительно шел ей, выгодно подчеркивая то, что нужно подчеркнуть и пряча то, что необходимо было спрятать. Пират поймал себя на мысли, что если бы не знал, кто она такая, купил бы ее, только увидев.

Жестом он отпустил рабынь, оставшись с графиней наедине. У них еще было время. Сабина де Шалиан удостоилась чести закрывать аукцион. Гости знали, что Фаратон выставляет свой лот. И даже просочился слух, что его товар – француженка. Более того, французская дворянка. Редкость в этих местах. Сабина должна была принести неплохие деньги.

- Ошибаешься, моя дорогая, - на ухо прошептал ей пират, почти ласково поглаживая плечо. Графиня дрожала. Прикосновение мучило, голос уничтожал. Впервые ей захотелось вернуться в Париж. Побыть с сыном. Увы.

- Вы поплатитесь за это!

- И тут ты ошибаешься.

Казалось, он получал удовольствие, проводя с ней ее последние минуты. Там – в зале – графини де Шалиан уже не будет. Останется ее бледная тень, разряженная как кукла и безразличная ко всему.

- Сжальтесь надо мной, герцог, - вдруг взмолилась она. В ее голосе впервые за много лет зазвенели слезы.

Сабина повернулась к нему лицом, поймав руку пирата, затянутую в черную кожаную перчатку. Фаратон вздрогнул и не сразу отнял ладонь, невольно подарив женщине несколько мгновений надежды. Янтарные глаза с непередаваемым, незнакомым выражением смотрели на него, моля о снисхождении, о помощи. Кажется, графиня наконец-то осознала, что действия пирата – не игра, и что все происходящее – реальность.

Фаратон отстранился, презрительно усмехнувшись.

- Нет, мадам. Вы не знали жалости к моему брату, когда он был готов отдать за вас жизнь.

Сабина попыталась возразить, но тяжелая ширма колыхнулась, на пороге комнаты показалась служанка. Она коротко поклонилась и знаком показала, что пора. Графиня метнулась в сторону, но была поймана сильными руками пирата. А через мгновение ее уже выволокли в зал.