Пираты: к чему приводит Измена

Глава сто двадцать вторая

Виразон коротко кивнул. В его взгляде отразилось что-то, похожее на удовлетворение: возможно, он предполагал, что Фаратон потребует вернуть пленного. Хотел сэкономить на рабыне? Вряд ли. Но что двигало противником, Мишель понять не мог. Он спокойно выдержал необычно холодный, тяжелый взгляд Виразона, уже почти радуясь, что так просто удалось вернуть Диара.

Словно в подтверждение его мыслей в зале появился Энрике с пленником в придачу. Надо отдать Виразону должное, Десница выглядел неплохо. Только казался немного уставшим.

- Оперативно, - проговорил Мишель, насмешливо поклонившись.

Тот ответил сухим кивком. Казалось, он забыл про наличие в зале человека, не так давно оставившего ему на память прекрасную дырку в ладони.

Фаратон не стал навязываться. Он вышел из залы с Диаром, чувствуя заметное облегчение: ему тяжело было находиться рядом с Бризом, хотя тот не показывал никаких признаков враждебности. Так и не удалось рассмотреть его толком, или хотя бы представить, каким он мог быть. Виразон был высок, одного роста с самим Мишелем, худощав, но при этом от его фигуры веяло какой-то хищной, опасной грацией и силой. Выбившаяся прядь указывала на то, что пират тоже брюнет, но цвет глаз остался неопределенным. Их выражение Фаратону казалось знакомым, но выдержать их взгляд было чертовски сложно.

Лермон перевел дыхание, глядя на вновь обретенного помощника. Десница выглядел удрученно. Бледный, с растрепанными больше обычного волосами, но в чистой одежде, он почти робко смотрел на капитана, явно не зная, что сказать. Его неожиданное освобождение стало сюрпризом, выбило из колеи, полностью смазав тот облик Виразона, к которому все привыкли. Диар остался жив, и он вернулся к своим. Немыслимо.

Фаратон отправил помощника на корабль, а сам остался в городе. Хотелось побыть одному. Его не покидало странное ощущение, что он что-то упускает, что-то очень важное, утекает сквозь пальцы, оставив взамен странное предчувствие.

Он впервые встретился с тем, кого привык считать своим врагом. И он хотел сказать очень многое. Сделать – очень многое. А не сказал и не сделал ничего. Виразон купил его рабыню, заплатил распорядителю. Вернул пленника. Но не шло из головы странное выражение его глаз.

Что же он упускает?

Виразон проводил Фаратона с Десницей сосредоточенным взглядом и посмотрел на пленницу, которую по-прежнему держал в объятиях. Ее прелестное лицо покрыла снежная бледность, если бы не его руки, она упала бы. Ей нужно было время, чтобы немного прийти в себя.

– Энрике, – окликнул он помощника. Когда тот приблизился, Бриз легонько подтолкнул Сабину к нему. – Отведи ее на корабль.

Но графиня застыла, как изваяние и медленно обернувшись к пирату, почти не дыша спросила, сплетая белые пальцы:

– Виразон? Виразон – он сказал? Так меня продали Виразону? – одинокая слеза скатилась по белой щеке, коснулась уголка пересохших губ и упала на плащ пирата. Сабина дернулась и побежала в сторону, не соображая, что делает. Двери в залу были уже закрыты – кроме одной, но возле нее встал Энрике, поэтому пират ограничился наблюдением за мечущейся по помещению рабыней. Сабина остановилась у противоположной от него стены и, соскользнув по ней на пол, прошептала, глотая слезы и ломая пальцы:

– Нет, меня нельзя продать…. Я французская дворянка….