Пираты: к чему приводит Измена

Глава сто двадцать седьмая

Бриан остановился в двух шагах от лестницы, запрокинув голову.

– Мама? – он бросился к ней и заключил рыдающую женщину в объятия. – Что вы делаете здесь? Матушка...

– Он продал меня, подлец продал меня Виразону…

Больше ничего женщина сказать не смогла. Она вздрагивала в объятиях сына, удивленного не меньше ее самой. Казалось, он даже забыл о цели своего присутствия на этом корабле. Но…

- Виразону?.. – еле слышно повторил Бриан.

Юноша провел мать в каюту, осторожно поглаживая ее по волосам. Сабина тихонько плакала, прижавшись к сильному плечу сына, которого не надеялась уже увидеть никогда. Пришло сожаление, что она не уделяла ему столько времени, сколько он заслуживал, когда была возможность. Но проснулась надежда, что теперь – все будет хорошо.

Их прервал матрос, переносивший Диану из трюма в каюту. Она была без сознания и даже в свете свечи казалась очень бледной. Следом за ними показался Виразон с хлыстом в руках. Сабина теснее прижалась к сыну, меньше всего желая, чтобы пират обратился к ней. Ей хотелось испариться, исчезнуть, вернуться во Францию. Поэтому особенно резко и неожиданно прозвучал голос Шалиана, спросивший, откуда пират знает его имя. Пират остановился.

- Море не позволяет спрятать правду. А я провел с вашей матерью какое-то время, - неоднозначно ответил он и скрылся в соседней каюте.

Бриан ничего не ответил. Нахмурился. Осторожно подвел Сабину к дивану, заставил сесть. И направился вслед за пиратом: его волновала судьба Дианы.

Он замер на пороге, боясь помешать. Черный камзол Виразона покоился на кресле, на туалетном столике справа от дивана, куда положили Диану, в беспорядке валялся небрежно брошенный хлыст. Сам пират, в рубашке, выделявшейся белым пятном в сумраке комнаты, сидел рядом с Дианой на диване и, видимо, расшнуровывал корсет, чтобы облегчить ей дыхание.

– Она будет жить? – тихо спросил молодой человек, закрывая дверь.

Виразон обернулся, но, смерив юношу неприветливым взглядом, вернулся к Диане.

– Не знаю. Я не успел ее толком осмотреть. Вы знаете, сударь, что опасность угрожает не столько ей, сколько ребенку?

– Я ничего не знаю о ребенке, я не так давно попал к Фаратону и не имею понятия, что происходило после того, как д’Арганда похитил мадемуазель из Франции.

Вдруг Диана застонала и непроизвольно ухватилась за руку пирата. Тот нахмурился, сжимая ее ладонь. Мягко положил свободную руку на ее лоб.

– Выйдите, сударь, – резко приказал он. – Вы не должны ничего видеть – она вам этого не простит.

Бриан вылетел вон, а Виразон склонился над женщиной, приоткрывшей глаза.

– Диана, – тихо позвал он, проводя рукой по ее волосам. – Диана, ты должна бороться...

Она прерывисто вздохнула и потеряла сознание. Пират приготовил воду и бинты и наложил влажный компресс на ее пылающий лоб. Им предстояла сложная ночь.

Ночь для графини де Шалиан прошла спокойно. Упрямая и наивная уверенность сына в том, что все образуется, помогла ей проспать до самого утра, когда их милое уединение с Брианом разрушил Виразон. Выгнав вон Шалиана и заперев за ним дверь, он обратился к графине, испуганной и несколько раздосадованной его появлением:

– Мы вчера не договорили, и мне хочется завершить наш разговор, мадам.

– А о чем мы говорили, монсеньер? – она стояла посреди каюты, в защите скрестив руки на груди. Виразон чувствовал ее страх, как чувствовал любое проявление эмоций в окружающих его людях. Но сейчас, видимо, он не был расположен играть. Левая рука пирата непроизвольно сжалась в кулак, правая теребила ворот рубашки. Пират выглядел взволнованным, хотя взгляд оставался холодным.

– Перестаньте дрожать, Сабина, и посмотрите на меня, – приказал он, шагнув к ней, высоко подняв голову. В свете дня его лицо было еще более знакомым, синие, как сапфир, глаза горели мрачным огнем. Синие глаза...

– Доменик? – из ее глаз брызнули слезы. – Доменик де Марсиньи де Тореаль? Вы... Вы – это Виразон? Вы здесь?.. Господи! Ты жив?..

Она стояла, теперь уже прижимая руки к груди, и смотрела на него полными слез глазами. Суровый взгляд Виразона не смягчился, он потемнел почти до черноты.

- Отлично, вы меня узнали, - удовлетворенно констатировал он, отстранившись.

Сабина ошеломленно молчала, не пытаясь сдержать слез. Просто смотрела на человека, когда-то что-то для нее значившего. На человека, любившего ее. На того, кого она когда-то равнодушно отвергла. Судьба – злодейка. Интересен ход ее мыслей. Лишить всего – и швырнуть в прошлое, на растерзание собственной совести. Жестоко…

- Доменик…

Виразон поморщился и устремил на женщину холодный взгляд. Сабина сжалась, но заставила себя не опустить глаз. Теперь, когда она знала, кто перед ней – она могла не бояться. Верила, что способна выйти из этой ситуации.

- Я считала тебя погибшим.