"Пираты Карибского моря. Легенда о Черном Капитане"

Глава восьмая. Остров смерти

…Там, где обломок шпаги Кортеса
В камень забит…

Олег Медведев

***

За два десятка лет до описываемых событий. Район между Юкатаном и Панамским перешейком. Стоянка кораблей Олонэ.

— Ты уверен что правильно перевел то, что говорит этот вождь? – осведомился Олонэ у Рикардо –метиса-переводчика.
— Сеньор, он не вождь, он жрец, последний слуга Священного Ягуара… — начал бормотать Рикардо. Его зовут Капак и он…
— Мне плевать, отруби тебе задницу – даже он был бы сам епископ Дьеппский! – прорычал Олонэ. Я спрашиваю –ты уверен, что правильно понял эту сморщенную обезьяну??
— Да, сеньор, — еще более оробев, сообщил Рикардо. –Язык своей матери я не забыл…
— Тогда объясни ему – если он вздумал лгать или шутить надо мной, я сотворю с ним такое, что черти в Аду будут плакать над его судьбой!!
Слегка запинаясь, метис что-то прочирикал. Оставшийся невозмутимым старик покачал головой, и что-то спокойно заговорил в ответ.
— Он говорит… — начал переводить Рикардо. Простите, сеньор, он говорит что слишком стар чтобы бояться даже Железной Руки, от которого бегут гачупины *. У него нет ни детей, ни внуков, он последний в чреде служителей Священного Ягуара, и в своем роду насчитывающем двадцать два колена. Больше нет смысла хранить тайну ибо никогда уже не восстанут священные камни Теночтитлана, и Распятый Бог прочно утвердился в небесах и на земле. Пусть же сокровища достанутся не проклятым гачупинам, а их великому врагу…
— Ишь! –усмехнулся Олонэ… Эвон как — «Великому Врагу», мать вашу через три румба… Спроси –сколько он хочет? В смысле— какую долю просит себе?
— Он говорит, — сообщил Рикардо, — что ему уже ничего не нужно, и он отдает все воинам из-за моря.
— Ну что скажете, приятели? –обратился он к напряженно молчащим соратникам, набившимся в тесную кают-компанию, как сардины в бочку.
Грубые обветренные лица, одежда в прорехах, босые ноги в смоле… На их фоне сам Олонэ в своем скромном камзоле и ботфортах смотрелся почти щеголем. Люди как будто неуместные в этом помещении с панелями красного дерева и перламутровой инкрустацией, заставленном странной смесью из предметов
роскоши всех народов и материков. Тут смешалось буквально все, начиная от серебряной лампы старинного литья и заканчивая дорогими гобеленами двухсотлетней давности –какие могли бы висеть и в королевском дворце, но в которые варварски были вбиты крючья для богато отделанного оружия.
Не все было данью роскоши –скорее это был лишь еще один из складов для добычи.
На большой роскошном столе стояли бокалы из темно-синего венецианского хрусталя и бутылки с разнообразными этикетками. Но собравшиеся уже отдали дань вежливости и хмельному и были не склонны к веселью…
Он обвел взглядом их всех — одного за другим, всех тех, кого он знал в былое время, и много раз, для разных трудных предприятий, заключал он с ними союзы, подписывая договор или давая клятву на топоре и сабле. Все здесь были: уроженец Ирландии Роджер О’Флагерти; Шарль Коротконогий — флибустьер с Олерона, ханжа-гугенот, предварявший всякий абордаж проповедью; молодой Энтони Длиннобородый, Джакомо Доренцини, генуэзец, командовавший «Крылатым Королем» Тут же торчали их квартермейстеры и боцманы – голландец Людвиг Шхоннебек; швед, а может прикидывающийся таковым, называвший себя Лораном Таваштерной, опытнейший артиллерист Ян Моос – словом, отборные головорезы Берегового Братства.
— И что вы скажете на это, братья-вольные добытчики?
Собравшиеся пошушукались, переглядываясь –дело было не таким простым…
— Знаешь, Франсуа, — пробурчал Длиннобородый, — мы тебя конечно уважаем, но во первых –такие дела даже совет капитанов не решает – это дело сходки команд. Во вторых –мы тут торчим уже больше месяца, имея в качестве добычи чуть побольше чем уши от дохлого осла местного губернатора – и все потому что ждем долбанный галеон. Теперь ты предлагаешь бросить дело и мчаться за какими-то сокровищами, которых никто в глаза не видел. Я тебя не понимаю, приятель!
Глаза Олонэ устремленные на Энтони, загорелись яростью –этот нахальный и удачливый корсар постоянно спорил с ним, подзуживая и других на неповиновение –и львиная доля всех склок в пиратской ватаге была именно из-за него.
— В самом деле! –с сильным акцентом заявил Джакомо, — один Сатана знает –что задумал этот индеец! Кто сказал что его не подослали испанцы, чтобы завести нас в ловушку?
— Тут ты прав, — пробурчал О’Флагерти, — я не верю ни одному краснокожему и ни одному его слову, если ему перед этим хорошо не поджарят пятки!
— Да что говорить?! – вступил в разговор Шарль, — Я конечно не сомневаюсь в Божьих чудесах, но не думаю чтобы Иегова свершил их для таких грешников как мы с тобой, Франсуа! Ибо иначе как чудом не может быть, чтобы любой человек –хоть честный француз, хоть этот вот индеец, хоть даже московит или китаец – отдали бы невесть какую уйму золота за просто так! Не верю! Есть тут какой-то подвох – и я бы на твоем месте поспрашивал этого язычника как полагается: хотя он старый и допроса может не выдержать конечно…
— Ты конечно волен созвать сходку, – опять высказался Роджер, — но я лично попрошу своих парней голосовать против. А то может там никаких сокровищ нет –а испанское золотишко уплывет пока мы это обнаружим. И даже если ты сдерешь шкуру живьем с этого туземного козла – то она станет очень скверной заменой добыче! Не будет дела! – сказал как отрезал О’Флагерти.
Тизер в эти минуты откровенно боялся за своего бешеного капитана – ему казалось что он вот-вот ринется на расположившихся в кают-компании собратьев-пиратов – настолько бледным и напряженным было его обветренное лицо.
Но Олонэ справился с собой и вдруг хитро улыбнулся.
— Не будет дела , говоришь, Роджер? Хорошо! Не будет! Сходки тоже не будет!
Сделаем так –вы сидите и стерегите испанцев, а я на своем «Морском быке» сплаваю до того островка о котором говорил этот краснокожий, и проверю.
Но только уговор – раз вы это золото не верите, то думаю без него обойдетесь. Все что я возьму – мое.
— Старина – вытянулось лицо О’Флагерти, — ты что –хочешь разорвать консорт?
— Да упаси тебя Боже! –воскликнул Олонэ! Просто ты запамятовал, что там написано! А написано там только про добычу, а не про клады! Ты ж не потребуешь с меня долю в консорте, если я найду кошелек на улице! – он расхохотался.
Пираты некоторое время переглядывались, наконец Шарль с размаху швырнул на стол свою обтрепанную шляпу.
— А ну и черт с тобой, Олонэ! Но это последний раз я иду куда-то в рейд под твоим флагом!
— Невелика потеря, — буркнул капитан, поворачиваясь к двери.