Пираты Великого Новгорода. (7). Сказы райской птицы

Пролог. Где-то за Южным горизонтом

ВНИМАНИЕ: Книга публикуется бесплатно. Продолжения добавляются дважды в день по полглавы - утром и вечером. Заключительная глава, 16-я, будет выложена 22 мая, после чего книга в открытом доступе будет оставаться ещё две недели, а затем будет обрезана здесь до ознакомительного фрагмента с переносом полной версии на другой литературный портал.

Как всегда, в электронной версии выходит пусть и хорошо вычитанный, но всё же черновик. Выглаженная, выпестованная, дополненная и расширенная версия текста - только в бумажной версии! Продажи открыты - берите, пока не поздно, а то спохватываетесь потом "Где достать? Где найти?", а ни достать, ни найти уже невозможно.

* * * * *

Там, где оказывались бессильны целые армии княжеств и королевств, где останавливались полки матёрых наёмников, где ничего не могло решить золото торговых республик, только вольным ватагам новгородских ушкуйников удавалось добиваться победы ради окончательного торжества своей родины. Но даже их лодки отбросило назад, когда до крепнущей Руси докатились с Южного моря волны страха и ненависти, и чарующий шёпот из-за его затаённых берегов стал пророчить русской земле скорую судьбу заброшенного погоста...

* * *

Смертельный враг, сумевший ускользнуть, стал ещё сильнее и нашёл способ в одночасье переменить жизнь целого народа по своему усмотрению. Чтобы это предотвратить, молодым людям Великого Новгорода пришлось наточить топоры и пробиваться к нему поодиночке...

* * * * *

И за два, и за три столетия до Василька, Хана, Соломона и Павы бескрайний разлив Южного моря от нынешнего ничем не отличался. То же горячее буйство над глубиной, те же тёплые подводные теченья, те же гребни на волнах и штормовые хребты, как две капли. Но четырьмя веками ранее был всё-таки день, когда всё с ног на голову переменилось. Море замерло вдруг, словно в корыте - ни ветерка, ни шелеста, ни плеска. По воде расползся штиль, затемнив бесконечную даль, всё стихло, будто погибло, и лишь вёсла непрошеных гостей скрипели и трещали, стиснутые в ладонях - грубых, подобно краю дубовой доски.

Квадратные паруса трёх сотен норманнских драккаров с изображением дракона болтались на реях, как исподнее на бельевой верёвке, и вся невероятная армада, равную которой мировой океан не видывал вплоть до англо-испанской войны[2], катилась вперёд, к горизонту, только на руках своих гребцов.
---------
[2] Событие 16-го века, в рамках которого «Непобедимая армада» из 130 испанских кораблей схлестнулась с английским флотом из 227 разнокалиберных судов.
---------
Но странно было даже не это, а то, что созданные таскать награбленное хоть по мелкой, хоть по глубокой воде эти драккары ничего такого на себе не тащили. Они шли налегке, с малой осадкой, как будто не ради грабежа сюда заявились, а ради чего-то такого, чью ценность сундуками и мешками измерить было нельзя. В эти Южные воды они спустились из далёких Северных фьордов, путь их был немыслимо долог, но в трюмах не было даже намёка на съестные припасы. Врага тоже не было видно, однако лица викингов были наглухо, до самой бороды, закрыты чёрными боевыми масками с изображением оскалившейся морды огнедышащего змея. Ноги их были обёрнуты в штаны из козьего и овечьего меха, а торсы - облачены в плотные кожаные кафтаны, поверх которых уже был надет кольчужный доспех, словно в любой момент им предстояло броситься через борт в вооружённую атаку.

Обычно в походах викинги на короткой носовой палубе натягивали палатку из тюленьей кожи, где, укладываясь, они прикрывали себя от стужи шкурами северных волков. Но не в этот раз. В этом рейде никто не ночевал. Никто не отдыхал. И даже перерывов на обед не устраивал. Невидимая, нечеловеческая сила отключила их от простейших инстинктов и помогала идти без остановок, не испытывая голода, презирая зной солнца, холод дождей и кусачую въедливость соли.

Но не корни древа Иггдрасиль[3] питали викингов той силой. Не из бездны Гиннунгагап[4] она взошла к ним и не по Радужному мосту[5] перекинулась. Она вселилась в них, пронзив структуры душ угаром древнего проклятья - того проклятья, что одурманило их головы и сцепило, будто кандалами, с волей золотого кольца. Да-да, того самого золотого кольца гнома Андвари[6], что сверкало нынче на пальце вождя их вождей - неустрашимого и непобедимого конунга ХÁКОНА.
---------
[3] Иггдраси́ль - в скандинавской мифологии мировое дерево, исполинский ясень, в виде которого скандинавы представляли себе Вселенную.
[4] Ги́ннунгагап - мировая бездна в скандинавской мифологии, в которой господствует хаос. Отсюда берут своё начало одиннадцать рек, омывающих все девять миров Иггдрасиля.
[5] Биврёст - в скандинавской мифологии радужный мост, соединяющий мир богов-асов, Асгард, с другими мирами.
[6] Историю кольца Андвари читайте в томе «Сокровища Тёмных альвов» трилогии «Пираты Великого Новгорода».
---------
Их вера в него держалась не только на количестве им пролитой крови. Они преклонялись перед удачей, которая ему благоволит. Такой удачи в Мидгарде не имел никто; ни один конунг и ни один ярл не мог похвастать столь устойчивым фартом, который если и сопутствует кому-то, то не иначе как избраннику богов.

Сам Хакон, слыша эти разговорчики, мнения о себе не отрицал. Более того, он тоже считал себя божественным сподручным, десницей Непостижимой стороны света, что трупами воинов, женщин и детей устилает дорожку к замыслу его всесильных покровителей. И руны, те самые руны, через которые Кольцо вдыхало в него огонь решимости борьбы за всё золото мира, шипели ему по-змеиному, что он прав, прав, пра-ааа-ааав.

Хакон был первым у Кольца. Первым из длинной вереницы автохтонов Мидгарда, закончившейся на Луке. Ещё плохо зная себя, ещё мало разбираясь в людях, Кольцо, на котором Андвари оставил печать ненависти ко всем, кто жаден до злата, работало на предельном накале. Ядом проклятия оно вытравливало, выедало, выжигало душу своего носителя до черноты сажи, до пустоты абсолютного мрака, чтобы потом заполнить её пламенем нетерпения ко всему, что мешается на пути.