Пищеблок. Новые тайны

Глава 3. Заселение

Вскоре на берегу показалась небольшая деревня со старыми домиками с крышами из железа или шифера, как у бабушки Сергея. Обычная деревня с огородами и фруктовыми деревьями, только на берегу Волги. Похоже, малолюдная. В деревне у бабушки жили зимой человек тридцать, преимущественно старики, а летом раза в два больше. В такой погожий летний день, как сейчас, многие работали на огородах. Сережка рассматривал деревню, но увидел только одного человека, он рыбачил на невысоком берегу.

Боря отошел к своим вещам, а к Гепалову вновь вернулось волнение, он стал осматривать палубу и пионеров в надежде увидеть ту красивую девушку. И он увидел её, она стояла на другом конце трамвайчика. Но подойти Сережа не решился.

– Первомайскую проплыли, – послышался голос вожатой. – Готовимся к выходу, сейчас будет наш причал.

По мере приближения к лагерю все отчетливый слышалась музыка, Гепалов увидел и сетчатый забор вдоль берега реки. За ним располагался пионерлагерь, в котором парнишке предстояло жить почти до конца лета. Под высоченными соснами просматривались причудливые, словно сказочные, домики в кудрявой резьбе, с фигурными крылечками, мансардами и балкончиками с застеклёнными верандами. Но сказочный вид портили щитовые бараки, которые совсем не гармонировали с резными домиками.

За деревней в Волгу впадала речка, заросшая по берегам вербами. Между речкой и деревней был сооружён причал для пионерлагеря – дощатый помост, вынесенный далеко в воду. По краям помост оказался обвешан автомобильными покрышками.

Трамвайчик стал аккуратно пришвартовываться к причалу.

Лагерь встретил громкой песней:

«Эх, хорошо в Стране Советской жить!
Эх, хорошо Страной любимым быть!
Эх, хорошо Стране полезным быть,
Красный галстук с гордостью носить!

Меря землю решительным шагом,
Помня твердо заветы отцов,
Знай один лишь ответ — боевой наш привет:
Будь готов! Будь готов! Будь готов!

Будь готов всегда и во всем,
Будь готов ты и ночью и днем!
Чем смелее идем к нашей цели,
Тем скорее к победе придем!

Эх, хорошо в стране советской жить,

Эх, хорошо стране своей служить…»

Задорная песня прервалась зычным женским голосом из динамиков:

– Вновь прибывшие ребята! Выходим на берег и подходим к своим вожатым, они отведут вас в ваши корпуса. Располагайтесь, отдыхайте до ужина. Он будет в шесть тридцать. И готовьтесь к торжественной линейке по случаю открытия новой смены. Она будет завтра утром.

Динамик умолк. Молодой матрос спустил трап и прокричал:

– По очереди! По очереди! Не толпитесь у трапа! Девочек пропускайте! – матрос оттеснил пацанов и стал выпускать по одной сначала преимущественно девочек, потом парней.

К Гепалову подошел Борис, они какое-то время пропускали девочек и парней младшего возраста, а потом вместе сошли на берег.

Асфальтовая дорожка вела к воротам, возле которых стояли несколько вожатых в стройотрядовских куртках Они стали выкрикивать номер отряда: «Первый отряд! Подходим ко мне!», «Второй отряд! Идите сюда!»…

Борис, Серёжа и голубоглазая девушка, за которой наблюдал Гепалов, были записаны в первый отряд. Их встречала темноволосая невысокая, слегка полноватая вожатая. Когда ребята собрались возле нее в кучу у ворот с железными буквами: «Пионерлагерь “Буревестник”, она сказала:

– Меня зовут Вероника Генриховна. Я ваша первая вожатая. Вторым вожатым у вас будет Максим Александрович. Сейчас мы устроим перекличку, после чего я отведу вас в ваши корпуса заселяться.

Вероника Генриховна принялась по списку проверять свой отряд: пятнадцать мальчиков и пятнадцать девочек. Все лениво откликались и рассматривали скульптуру у ворот – гипсовую девочку-пионерку, трубящую в горн.

Сергей услышал, что голубоглазая красавица откликнулась на фамилию Сорокина, и стал слушать рассуждения Борьки о том, что пионерские лагеря все одинаковы: переклички, горны, ходьба под барабан, смотры строя и песни. Свободы совсем мало.

Постепенно вожатые стали уводить свои группы в жилые корпуса. Первый отряд двинулся вслед за вторым.

От ворот в глубину лагеря тянулась Пионерская аллея, обсаженная кустами акации и обставленная большими застеклёнными стендами.

Отряд пошел мимо гипсовой горнистки по заасфальтированной аллее. К пионерам присоединился второй вожатый, молодой мужчина в стройотрядовской куртке. Он помог нескольким девочкам тащить их вещи.

От аллеи ответвлялись дорожки, ведущие к жилым корпусам и другим зданиям лагеря.

На одном из поворотов вожатая остановилась и сказала:

– Максим Александрович отведет мальчиков в их корпус, а девочки пойдут за мной. Девочки будут жить в шестом одноэтажном корпусе, мальчики – в седьмом. Первый отряд у нас разделен, мальчики отдельно от девочек. До ужина – свободное время, знакомьтесь друг с другом и лагерем, а сразу после ужина весь первый отряд собирается в Дружинном доме, вон он, – Вероника Генриховна указала на симпатичное здание.

Дружинный дом был двухэтажным щитовым бараком, построенным лет тридцать назад как совхозное общежитие – тогда деревня Первомайская ещё худо-бедно процветала. Теперь в Дружинном доме располагались жилые комнаты старшей пионервожатой, физрука и старшего воспитателя, а также кружковые комнаты, радиоузел и почти священная Знамённая комната. На первом этаже находился кинозал с затемнёнными окнами.

– Плохо, что девочек поселят в другом корпусе, – сказал Сергею Борис. – Это специально они наш отряд разделили, чтобы меньше друг к другу ходили. Мы уже взрослые. А Славик говорил, что их отряд жил в одном здании с девочками. К ним можно было на второй этаж подняться. Это удобно, а нам они не оставили выбора.

Седьмой корпус оказался небольшим двухкомнатным теремком, Максим Александрович завел парней внутрь здания, открыл одну из комнат и сказал:

– Здесь будут жить восемь человек, в соседней палате – семь. Давайте так: чтобы не было споров кому и где располагаться, я выберу из списка одного из вас и его койку, а он назовёт своего соседа, с которым хочет быть рядом. Вы немного уже познакомились.