Пищеблок. Новые тайны

Глава 6.Вечерний разговор

Дурацкую речёвку первый отряд повторил по требованию вожатой около десяти раз, потом школьники вышли из Дружинного дома. Вероника Генриховна возглавила и увела девочек, а парней перехватил Максим Александрович, он отвел их в седьмой корпус.

Время до отбоя оставалось немного, пионеры осваивались на новом месте и готовились ко сну.

Сигнал на отбой прозвучал из динамика неожиданно. Но Борька Ждановский, вместо того, чтобы укладываться спать, сказал Гепалову:

– Вожатых нет, пойдём перед сном немного прогуляемся. Заодно посмотрим, как в лагере после отбоя.

– Ну, я не знаю. Вдруг нас увидит Максим Александрович? Ругаться будет.

– А мы у крылечка посидим. Прикинь, меня командиром старшего отряда выбрали. Это как старший командир. Самый главный над всеми пионерами. Как старшая вожатка самая главная над всеми вожатыми. Круче неё только директор лагеря. Я его видел, он на Дынина похож. Смотрел «Добро пожаловать или посторонним вход воспрещён?» Ну и зря! Классный фильм про пионеров. Пойдем, выйдем хоть на минутку. Если что, я – командир, а мы вышли, чтобы только посмотреть, все ли соблюдают отбой, нет ли кого из пионеров, кто по лагерю шатается.

Друзья вышли во двор.

– Слушай, чего я хотел спросить, чтобы не при всех. Сегодня тебя из динамиков к директору вызвали. С чего это? Вроде, ничего не мог успеть натворить. Или когда ходил по лагерю без меня что-то случилось?

– Нет, ничего не случилось. Просто мне отец звонил по телефону, который в кабинете начальника лагеря.

– Можно, значит, звонить сюда даже начальнику? Наверное, и мои предки позвонили. Видишь, как хорошо меня здесь приняли. А что твой отец звонил?

– Хочет в среду или четверг приехать, спрашивал, не нужно ли еще что-нибудь привезти.

– И ему разрешили приехать, с тобой встретиться до Родительского дня?

– Наверное, разрешили.

– Нормально. А ты, что, с Ленкой Сорокиной познакомился? Я видел, вы вместе сегодня шли.

– Она Алёнкой назвалась.

– Так Алёнка, Лена, Елена – одно имя. Как Шурик, Саша, Александр.

– Алёнка – красивая девочка. Сидела одна на скамейке и плакала. Представляешь, жалела, что олимпийский мишка улетел. Она закрытие Олимпиады смотрела.

– И я смотрел закрытие. С батей. Предок сказал, что лучше бы самого Брежнева со всеми орденами и медалями в небо запустили. Помахал бы нам ручкой и улетел.

– Не, Брежнева не запустят. Он – целую эпоху олицетворяет.

– Да, мы родились, Брежнев уже был генсеком. И неизвестно, сколько еще будет.

– А ты Сорокину хорошо знаешь? – спросил Серёжа.

– Нет, не очень. Она в нашей школе, в параллельном классе учится. Странная девочка, почти ни с кем не общается. Но правильно, что ты с ней познакомился. Она симпатичная. Я тоже время зря не терял, успел познакомиться с одной из пятого отряда. Вандой зовут.

– Редкое имя, странное.

– Вот и я спросил. Ванда ответила, что назвали её в честь бабушки. Она полька, а жила во Львове. Может, мне удастся девочку здесь заделать.

– Так она годами не вышла, чтобы ее заделать.

– Но и твоя Алёна, если и старше, то всего на год. Я с кем-нибудь из девчонок нашего отряда хотел поближе познакомиться, так их на улице не было, а эта сама подошла, спросила что-то.

– Я Алёнку не собираюсь заделывать, – сказал Сергей. – Просто хочу подружиться.

– Да, с девочками осторожно надо. У нас в районе был случай: четырнадцатилетняя дурочка забеременела. Скандал был на весь район, в школу из РОНО приезжали, менты даже были, разбирались, что за мальчик с ней спал. Я его немного знаю, он из хорошей семьи, Васей зовут, недалеко от нас живет. Но двоечник. А девочка была отличницей. Они в одном классе учились. Их училка велела девочке подтянуть Васю, позаниматься с ним после уроков. Прикинь, чем они занимались…

В это время из шестого корпуса вышли вожатые первого отряда. Максим Александрович сказал:

– Девочек напугали нашими историями. Теперь парней напугаем, и можно отдыхать идти. Тяжелый был день. Давай, ты во вторую палату, а я в первую, где Ждановский.

– Только ты там не очень, а то заиками их сделаешь, – ответила Вероника Генриховна.

– Как обычно, чтобы по ночам не шатались.

При виде вожатых Боря и Серёжа устремились в свою палату. Там только один Воронцов спал или делал вид, что спит. Остальные мальчишки переговаривались.

– Так! – сказал вошедший вожатый. – Укладываемся, гасим свет. А я расскажу вам про сигнальщиков. Видели, гипсовую девочку с горном на постаменте у ворот пионерлагеря? А в асфальте квадрат земли на месте исчезнувшей каменной тумбы то же видели? Там был гипсовый мальчик. Мальчик бил в барабан, а девочка трубила в горн. Они вместе встречали каждый рассвет и провожали каждый закат. Но люди не слышали песни горна и грома барабана, не замечали, как ветер треплет пионерские галстуки сигнальщиков. Всем казалось, что девочка с горном и мальчик с барабаном сделаны из гипса. А они были живые и очень любили друг друга.

Максим Александрович оглядел мальчишек в палате. Парни притихли, ожидая продолжения рассказа.

Вожатый приглушил голос до шёпота:

– Так вот, однажды ночью какие-то пионеры из нашего лагеря сбежали из своего корпуса, взяли камни и разбили барабанщика на куски. Когда взошло солнце, пришли рабочие, собрали обломки и увезли их на свалку. Но никто не увидел, как плачет девочка с горном. Она осталась совсем одна, без своего любимого. И девочка не простила гибели барабанщика. Она решила отомстить. Теперь горнистка по ночам спрыгивает со своего постамента и ходит по лагерю, разыскивая тех, кто разрушил барабанщика. Если встретит в лагере кого-нибудь после отбоя, то без всякой жалости задушит своими каменными руками.

– Во заливает, чтобы мы не ходили по ночам, – шепнул Борис Серёже.

А Максим Александрович продолжил:

– А ещё, говорят, у нас вампиры водятся. Из беглых зэков. Они в лесу живут, в землянках. Убежали из зоны и превратились в вампиров. Если кого поймают, кровь пить будут, а потом убить могут. Говорят, что люди пропадают из деревни. Но вы не бойтесь, в наш лагерь они не суются. Даже к забору не подходят близко. Зеки только на тех могут напасть, кто из лагеря в лес уходит.