Пищеблок. Новые тайны

Глава 14. Песни у костра

Время до ужина прошло незаметно. Как и в первый день давали сосиски с макаронами, только вместо бутерброда было яйцо.

По залу столовой в волнении прохаживалась Свистунова. Ждановский слышал, как она сказала Максиму Александровичу:

– Выдели пару человек мыть посуду в помощь дежурным.

Вожатый присутствовал с первым отрядом на ужине, а вот Вероники Генриховны не наблюдалось.

– Возьми Громову и Смирнову, – предложил Максим Александрович, – они уже доедают.

На мойке обнаружилась гора грязной посуды и отсутствие привычной бабы Нюры.

Ждановский удивился настолько, что подошёл к Свистуновой и спросил:

– А почему бабы Нюры нет?

Свистуха удивилась:

– А тебе что до неё? Заболела пожилая женщина, потому и попросили ваших девочек помочь нам, пока замена посудомойке найдётся.

На улице заговорщики собрались опять в ожидании ночного похода. Задача выглядела предельно просто: проследить за Вероникой, определить место, где живут или собираются вампиры и беглые зэки, а потом сообщить об этом взрослым. Отсутствие бабы Нюры немного напрягало.

– Странно как-то, – сказал Ждановский, – спросили у бабки про вампиров, и в тот же день она исчезла.

– Может, совпадение, – предположил Воронцов.

– Свистуха сказала, что она заболела. – ответил Ждановский.

– Такое бывает, особенно с пожилыми, – подтвердил Воронцов.

– Может, она к шабашу готовится, – сказал Ждановский. – Лишь бы нас не выдала.

– Боязно как-то, не верю я в совпадения, – сказал Гепалов.

– Она же не знает, что мы за вожаткой следить будем. Или ты струсишь?

– Нет, нет, я с вами, – ответил Гепалов.

– Я зубы вампирские надену, а ты, Ворон, воду святую на всякий случай возьми. Как только Макс из нашей палаты после отбоя уйдет, пойдем к корпусу девочек, Вероника там должна быть.

Меж тем на Концертной поляне сотрудники лагеря стали разводить костёр, подходили пионеры, которые усаживались на траве кругом возле разгорающегося костра. Вскоре пришёл с гитарой Дмитрий Анатольевич, вожатый второго отряда.

– Шире, шире делаем круг, чтобы всем места хватило, – сказал вожатый, проверил звучание струн гитары и пояснил:

– У нас каждую смену, в последний её день, проводится Прощальный костёр. Его зажигают лучшие пионеры смены. В прошлом году в последней смене не удалось нормально провести такой костёр, сильный дождь помешал. И в этом году вторая половина августа ожидается дождливой. Так что, пока хорошая погода, можно у небольшого костра посидеть, песни попеть. Начнём, пожалуй, с простой, всем известной песенки про кузнечика. Можете мне подпевать.

Вожатый весело запел:

– В траве сидел кузнечик, в траве сидел кузнечик,
Совсем как огуречик, зелененький он был.
Представьте себе, представьте себе:
Совсем как огуречик,
Представьте себе, представьте себе:
Зелененький он был.

Дети, особенно младших возрастов, стали подпевать:

– Представьте себе, представьте себе:
Зелененький он был.

– Детский сад! – сказал Ждановский.

Но вожатый не слышал его и допел песню до конца:

– Он ел одну лишь травку, он ел одну лишь травку,
Не трогал и козявку, и с мухами дружил.
Представьте себе, представьте себе:
Не трогал и козявку,
Представьте себе, представьте себе:
И с мухами дружил,
Но вот пришла лягушка, но вот пришла лягушка,
Прожорливое брюшко, и съела кузнеца.
Представьте себе, представьте себе:
Прожорливое брюшко,
Представьте себе, представьте себе:
И съела он кузнеца
Не думал, не гадал он, не думал, не гадал он,
Никак не ожидал он такого вот конца.
Представьте себе, представьте себе:
Никак не ожидал он,
Представьте себе, представьте себе
Такого вот конца.
Вожатому сдержанно похлопали. Старавшийся быть лагерным шутником Лёха Дворцов возмущённо спросил:

– Зачем вы нам песни про алкоголиков поёте?

– Это кто и когда поёт вам про алкоголиков? – удивился вожатый.

– Так только что вы спели про слесаря Кузнецова, который напился до позеленения, видно, проблевался и сидел в траве, травку жевал.

Пионеры засмеялись, вожатый покрутил пальцем у виска.

– А потом приехала лягушка, понятное дело, машина из вытрезвителя, и забрала Кузнецова.

– Надо же, как ты детскую песенку интерпретировал, – улыбнулся вожатый.

– Ничего я не интер и не перетировал. Вы нам серьёзное что-нибудь спойте.

– Правильно! – поддержал Ждановский. – Нас детские песни мало волнуют.

– Ладно, хотите серьезное, давайте.

Вожатый опять застучал по струнам гитары и запел:

– Мы давно называемся взрослыми
И не платим мальчишеству дань,
И за кладом на сказочном острове
Не стремимся мы в дальнюю даль.
Ни в пустыню, ни к полюсу холода,
Ни на катере …к этакой матери.
Но поскольку молчание — золото,
То и мы, безусловно, старатели.

Гепалов увидел, что подошла Алёнка и решил подсесть к ней.

– Как ты? – спросил Серёжа.

– Хорошо! А ты как?

– И я хорошо. Только за тебя волнуюсь: будь всё же с Вероникой Генриховной поосторожней. Точно говорю, она кровь пьёт и наметила тебя в жертвы.

– Вот ты опять! – недовольно ответила Алёнка – Зачем ты мне это всё время повторяешь? Хочешь на мне самоутвердиться, вывести меня из равновесия?

– Вовсе нет, я хочу предупредить тебя.

– А, ну тебя, – сказала Алёнка и отсела от Серёжи к девочкам своего отряда.

Сергей огорченно почесал затылок: какие все-таки бабы дуры!

Дмитрий Анатольевич продолжал петь песню Галича:

– И теперь, когда стали мы первыми,
Нас заела речей маята,
И под всеми словесными перлами
Проступает пятном немота.
Пусть другие кричат от отчаянья,
От обиды, от боли, от голода!
Мы-то знаем — доходней молчание,
Потому что молчание — золото!

Вот так просто попасть в богачи,
Вот так просто попасть в первачи,
Вот так просто попасть в — палачи:
Промолчи, промолчи, промолчи!..