Пищеблок. Последняя смена

Глава 2

Сбежать куда-то ночью у Жеки не получилось – когда он вернулся, дядь Коля все-таки разглядел едва заметные влажные пятна на его брюках и не на шутку разозлился.

– А если бы ты утонул, а? Чтоб я матери твоей говорил? – кричал он, брызжа во все стороны слюной. – Голова у тебя для чего на плечах, я спрашиваю?

От этого крика пузырьки с лекарствами в шкафчиках мелодично задрожали, а где-то снаружи заскулил пес, но быстро смолк. Мужчина даже замахнулся для подзатыльника, но все-таки не ударил.

– Я плаваю прекрасно, – возмутился Жека.

Стыдно ему не было и своей вины парень не чувствовал – что он маленький, чтоб утонуть? Да и не дурак, на глубину, где течение сильнее, лезть.

– И пловцы тонут, – махнул рукой отчим как-то устало, но больше ругаться не стал.

Знал, что бесполезно, и что Жека его мнение не воспринимает, а если все-таки и воспринимает, то только в штыки. И в очередной раз пожалел, что потянул сюда пасынка – не выйдет из них отца с сыном, как не старайся. Слишком уже большим Жека вымахал, слишком упрямым и глупым. Надо было его в городе оставлять, да сейчас поздно уже об этом думать – смена вот-вот начнется, обратно пацана не вертать.

Смена действительно подкралась незаметно – Жека даже глазом моргнуть не успел, как протяжным гудком оповестил о своем прибытии речной трамвайчик, а под железной вывеской лагеря собрались пионеры.

Выбраться ночью из медпункта Жеке так в итоге и не удалось – если еще днем дядь Коля за ним особо и не следил, то вечерами неизменно входная дверь запиралась на ключ. А рамы окон тут были приколочены и не открывались, кроме верхних маленьких квадратных форточек. Жека глянул на них лишь однажды, но сразу решил, что в такую щель ему тихонько не вылезти. Либо разбудит всех в округе, либо и вовсе, застрянет наполовину, так что даже пробовать не стал.

Впрочем, Жеку все это не сильно расстроило. Зайца он так и не поймал, чтоб его втихаря пожарить, хотя ловушки по всему окрестному лесу расставил. Ну так, мало ли… зато он церквушку изучил вдоль и поперек, как и каждую сосну рядом с лагерем, и теперь ему и без того было, чем хвастаться перед сверстниками.

Как верно заметила Светлана Ефимовна, прозванная за глаза Котлетиной, еще на летучке, три дня – это вам не “целых три”, а “всего три”, и пролетели для вожатых они быстро.

Казалось бы, еще вчера в “Буревестнике” было тихо и мирно, а сегодня все пространство до самых верхушек вечнозеленых елей наполнилось шумом, смехом и детскими голосами.

– Раз, два, три… – Нина сосредоточенно пересчитывала пионеров первого отряда, бормоча себе под нос.

Бесполезный Лешка стоял рядом, белозубо и абсолютно не к месту улыбаясь.

Две девочки, бойкие на вид, с восторгом разглядывали его, то и дело хихикая и толкая друг друга локтями.

Да уж, и не дети они уже, формы вон какие под цветными футболками проступают, у некоторых побольше, чем у самой Ниночки. Но пока еще и взрослыми их язык назвать не повернется: в лицах все равно есть ребячья округлость, в глазах – счастье самой ранней молодости. Сложно Нине будет в эту смену – она как-то привыкла больше к младшим отрядам, чем к вот таким, уже подрощенным. С младшими и помягче можно быть, и как вести себя с ними знаешь – пожалеть, приголубить, на коленку подуть, если кто ушибся. А этим вот дылдам разве подуешь?

– Ты помогать собираешься? – прошипела Ниночка, оторвавшись от несколько печальных мыслей, а громче добавила: – Первый отряд, разбейтесь на пары и следуйте за нами с Алексеем Александровичем!

До корпуса-теремка, к счастью, добрались без приключений и в полном составе – только прибывшие, дети еще не успели познакомиться настолько, чтобы что-то отчебучить, и пока лишь больше приглядывались друг к другу. Кроме тех двух девчонок, Кати Михайловой и Насти Подколдиной, бывших видимо подругами, или одноклассницами.

– Сейчас мальчики и девочки делятся на группы по семь-восемь человек, чтобы распределиться по палатам, – командным тоном проговорила Нина, когда вожатые вместе с пионерами столпились на крылечке своего теремка.

– О! Тогда я с ними! Вместе нас уже трое! – из кучки ребят выскочил худющий паренек, похожий на палку, и подхватил под руки Катю с Настей.

– Мальчики отдельно, девочки отдельно. Ты девочка, Сережа? – вскинула брови Нина.

На имена память у нее была отменная, что немало помогало ей в работе вожатой. Ну и ответственность тоже помогала – в отличие от того же самого Алексея, она заранее выучила список своих пионеров, а сегодня сопоставила имена с внешностью у тех, с кем успела познакомиться.

– Нет, но я хочу быть с девочками, – выдал Сергей, под смех других ребят.

Нина посмотрела на Алексея, и под ее суровым взглядом тот выдал, растерянно почесав затылок:

– Зато девочки с тобой не хотят. Верно, девочки?

– Да, Лексей Саныч, – дружно закивали подружки, хлопая глазками.

– Вот и порешили, – довольно улыбнулся “Лексей Саныч”. – А ты, Сережа, если себе коллектив для сна не выберешь, придется и вовсе не спать. Идите расселяться, потом будем название для отряда придумывать.

Бросив на Лешку недовольный взгляд, Нина повела детей внутрь корпуса.

Сам Алексей так и остался на крыльце. И послали же ему эту правильную… жаль, Валька ногу повредила, с ней вожатствовать было куда веселее. Да и Улька со второго отряда тоже хорошая, но ему достался командир в юбке.

Обычно женщины любили Лешкины широкие плечи и румяные щеки, а Лешка любил женщин, причем любой комплекции. Но на Ниночку его обаяние особо не действовало – она только кривилась, закатывала глаза и морщилась.

И от этого Лешка начинал злиться, заранее предчувствуя, что его последняя смена в “Буревестнике” будет подпорчена.

Зато у Жеки все складывалось самым замечательным образом.

Только в самом начале возникла небольшая заминка, когда прибывшие на смену пионеры вышли на берег.

Некоторые уже успели познакомиться во время путешествия на речном трамвайчике, и когда к кучке почти собранного второго отряда прибился Жека, посмотрели на него с легким недоумением.