Пищеблок. Последняя смена

Глава 9

Вадимыч с Николаем Александровичем так и не поговорили друг с другом об умершем и снова ожившем пионере. Они в целом делали вид, будто и не было того жуткого вечера, когда тело мальчика лежало на кушетке за ширмой, бездыханное и бледное.

Утром они явились к старшей вожатой Светлане Ефимовне, придумали какую-то отговорку, а после разошлись каждый по своим делам.

Но, как говорится, если о проблеме молчать, то это ее все равно не решит.

Вот и дядь Коля постоянно думал о том мальчике, хотя по сути, был он не его проблемой, а скорее Вадимыча.

Как так вышло? Нет, хорошо, что в итоге он ожил, но… почему он вообще был мертвым?

Не могли же они ошибиться. Ладно еще сам Николай, но Вадимыч же врач… а тут такое.

Жутко от всего этого становилось, до дрожи и мурашек по коже, точно вышел вдруг голым на мороз.

Но разумного объяснения ситуации мужчины найти не могли, потому и молчали оба.

Что же касалось объяснений неразумных…

Николай Александрович был человеком советским и потому в бога не верил. Однако он еще помнил слова своей бабки – «если человек в бога не верит, то это еще не значит, что бог не верит в человека».

Ну а после случившегося хоть в черта лысого можно было поверить.

Тем более, что невольно дядь Коля каждый раз теперь, когда видел издалека Жекин отряд, искал глазами не только пасынка, но и того мальчика. И разумеется, находил.

В красном пионерском галстуке, он шагал со всеми в пищеблок, ходил на кружки, играл в мяч, кричал речевки. И кроме этого самого галстука, который остальные не носили, ничем не отличался от других детей.

И от подобной схожести мороз по коже бежал сильнее. Хотелось схватить Жеку в охапку, да уехать с ним подальше отсюда, потому что ненормально, когда мертвецы среди живых людей разгуливают.

Но дядь Коля видел, что Жека уже влился в коллектив, и такого поворота не поймет, лишь еще сильней озлобится. К тому же, его успокаивало, что на весь лагерь существовал лишь один оживший мертвец. Жаль конечно, что прямо в Жекином отряде, но пасынок с ним вроде не шибко и общался. Да и вел себя этот мертвец вполне по-людски, и это тоже немного успокоило дядь Колю. По крайней мере, до поры, до времени.

Когда наступил многими любимый и всеми ожидаемый день Нептуна, Николай все-таки не выдержал – решился поговорить с пасынком.

С самого утра, даже по пути в пищеблок, на завтрак, пионеры обливались сами и поливали друг друга. Асфальтовые дорожки потемнели от влаги, а за каждым углом тебя мог поджидать какой-нибудь мальчишка с ведром воды.

Доставалось всем – и вожатым (хотя им поменьше), и пионерам. Только уборщицу с пищеблока, кривую старуху, не трогали, побаиваясь и считая ведьмой. Да и самого дядь Колю пронесло – лишь пару шальных брызг попало, а специально его мочить никто не стал, хотя он по такому случаю надел штаны, которые быстро сохли.

Когда после завтрака второй отряд вернулся к своему теремку, Николай уже ждал неподалеку. Увидел Жеку, помахал тому рукой. Пацан сперва сделал вид, будто ничего не заметил, но в итоге что-то сказал своим друзьям и недовольный поплелся к отчиму.

– Ну че? – спросил Жека, разглядывая свои ноги, и мысленно готовясь к головомойке.

Ниаминовна все-таки нажаловалась на него… иначе, чего бы этот еще приперся?

– Ты как со старшими разговариваешь? – нахмурился Николай, хотя поговорить хотел совсем о другом.

– Извиняюсь, – нехотя попросил прощения Жека. – Сейчас все просто на речку пойдут, а мне еще переодеться надо. Так че случилось? Вожатые что-то сказали?

– А что вожатые должны были сказать? – насторожился Николай, но тут же махнул рукой. – Неважно, ты парень взрослый, да и я не за этим пришел.

– А зачем тогда? – удивленно, но с облегчением спросил Жека, только сейчас поняв, что чуть снова сам себя и не подставил.

– Да так, узнать, как дела у тебя, – протянул мужчина, размышляя с чего бы начать.

– Нормально у меня дела.

– Никто не обижает? Друзей завел? – продолжал допытываться дядь Коля.

«В отца что ли опять играть пытается», – недовольно подумал Жека, но вслух ответил:

– Завел. Не обижают.

– А тот мальчик тоже твой друг? – Николай махнул рукой в сторону ребят.

Они бесились, смеялись, уворачивались от струй воды и только один мальчик в галстуке, хоть и тоже играл, но как-то без огонька, словно, чтобы только не выделяться среди остальных.

– Какой? Этот что ли… Денис? А, не, он с другой палаты. Ну я пойду дядь Коль?

– Иди и смотри, чтоб матери краснеть за тебя не пришлось, – махнул рукой Николай, успокоившись.

Он еще не знал, почему мальчик ожил, но был рад тому, что этот пионер держался далеко от его пасынка.

А Жека, тем временем, вернулся обратно к ребятам, даже и не глянув в сторону Николая Александровича.

– Это че за дядька был? – спросил Жорик. – На нашего радиотехника похож…

– Это и есть наш радиотехник, дубина, – фыркнул Антон. – А че он от тебя хотел, Жек?

– Да ниче, – пожал плечами Жека, покраснев. – Так, вожатых искал.

– Вон же Ниаминовна, – Богатырь указал на Ульяну, что действительно суетилась поблизости.

– А он Митри Геннадича искал, – махнул рукой Жека. – И ваще, мы Балеруна мочить будем, или как?

– Будем, – Антон кровожадно потер ладони, и даже обычно спокойный и рассудительный Сашка злобно ухмыльнулся.

Богатырь с Жориком быстренько сбегали налить воды в ведро, а Антон позвал Балеруна. Издалека Жека видел, как худощавый пацан сперва хмурился, затем пожал Воробейникову руку, довольно разулыбался.

Интересно, и чего тот ему наплел, а?

– Вот, ребята, – вскоре Антон привел Балеруна, широко и не менее довольно улыбаясь. – Мы же в одной палате живем, да? Негоже вечно друг с другом кусаться.

– Да, пацаны, – Балерун опустил глаза, ковыряя носком ботинка пыль. – Антон сказал, что вы мириться согласны. Я тоже хочу. Вы уж простите, что Ниаминовне все рассказал. Просто фильм посмотреть очень хотелось.