Пищеблок. Последняя смена

Глава 10

– Первый отряд, строимся на обед, – скомандовала Нина, привычно пересчитывая пионеров.

Все на месте, а впереди, как и обычно, Настя с Катей, только последняя отчего-то в пионерском галстуке. Но все равно словно чего-то не хватает, причем с самого утра. А вот чего именно Нина за полдня так понять и не смогла, продолжая невольно тревожиться из-за какого-то подсознательного несоответствия.

Леша уже пристроился в конец отряда, чтобы подгонять отстающих, а Нина отбросила необоснованные переживания и повела своих подопечных в сторону пищеблока.

Леша, кстати, последние два дня вел себя не в пример лучше, чем обычно. Вчера с сончаса не ушел, к тому же здорово отыграл Нептуна. И сегодня с утра пионеров гонял наравне с ней, а не сваливая все на нее одну.

И Ульяна, между прочим, уже два дня приходила в вожатскую ровно после отбоя, нигде особо не задерживаясь.

Все это в совокупности отчего-то Нину весьма радовало. И нет-нет, но она периодически бросала на Лешу взгляды из-под опущенных ресниц, а затем неизменно краснела.

День прошел своим чередом – тихий час (на котором Леша снова остался), полдник, кружки, игры.

Когда отряд вернулся с ужина, Нина с Лешей как-то так вместе, но не сговариваясь, присели возле теремка.

– Вот же ты сердцеедка, Ниночка, – шутливо заметил Алеша, кивнув куда-то в бок.

– В смысле? – вздрогнула вожатая, наверно впервые не упрекнув его за эту «Ниночку» вместо Нины.

– Так вон… – Леша почесал затылок и махнул рукой. – Разбила сердце своему поклоннику. Теперь он брошен и никому не нужен. Не дождался от тебя взаимности.

Нина проследила за его взглядом и даже подскочила от неожиданности. Возле стены домика валялся знакомый до боли пенек. Красного галстука на нем уже не было, один глаз отклеился и выглядел теперь Пеня довольно жалко и уныло.

Вот оно! Именно это и беспокоило Нину весь день.

С самого начала смены девчонки постоянно подсовывали ей своего Пеню.

Они подкладывали его в вожатскую, оставляли под дверью, или просто подкрадывались к ней сзади с этим проклятым пеньком. Иногда они лепили к нему цветочки, говоря, что «Пеня так ухаживает». Однажды они и вовсе превзошли сами себя – Катя позвала Нину вечером, сказав что Насте плохо стало, и Нина вместе с ней бежала к самому лагерному забору. Чтобы обнаружить там здоровую Настю, какую-то тряпку вместо покрывала, сохранившиеся с полдника яблоки и Пеню. Это девчонки так им свидание устроили.

Вот в тот раз Нина на них ругалась, а так обычно смотрела на девичьи шалости сквозь пальцы, и они больше забавляли ее.

Вожатая настолько привыкла к постоянному присутствию Пени рядом, что даже на кровать теперь садилась только после того, как тщательно ее осматривала на предмет наличия спрятанного там Пени.

И вот теперь девчонки выкинули деревяшку. Почему? Неужели надоело?

– Я, между прочим, с этим пеньком уже душой срослась. Так что непонятно еще, кто кого бросил, – ответила Нина Лешке, а сама махнула рукой, подзывая Катю, что прыгала на резинке неподалеку.

– Слушаю, Нина Вадимровна, – протараторила девушка, вмиг оказавшись рядом.

– А что с Пеней? – спросила Нина, подметив, что сегодня Катя даже в сторону Леши ни разу не глянула, хотя раньше смотрела на симпатичного вожатого с придыханием. – Вы его выкинули?

– Мы вернули его на место, – пожала плечами Катя.

– Почему?

– Глупости все это, недостойные пионеров.

– Вот как… ладно, иди, – Нина махнула рукой, переглянувшись с Лешей.

– Ты ребят точно не кусала? – сделав страшные глаза, спросил тот. – Иначе, что это у нас за эпидемия тотального перевоспитания.

– Скажешь тоже, – Нина толкнула Лешу в плечо, но тут же отдернула руку и снова покраснела.

– А чего? – вскинул брови Леша, вдруг перехватив ее ладонь и зажав в своей. – На Серегу вон глянь. Раньше ни минуты от него продыху не было. А теперь на уборку вперед всех летит, умываться тоже первый. Стенгазету недавно девчонкам делать помогал, прикинь? И галстук этот не снимает.

– Да никого я не кусала, – недовольно ответила Нина, но руку свою забирать не стала.

– И жаль, мне бы тоже перевоспитание не помешало бы, – улыбнулся Леша. – А вообще, нам же лучше. Следить меньше надо.

– Тебе лишь бы от работы отлынивать, – фыркнула Нина, поднявшись, чтобы собрать пионеров для игры в «цепи кованы».

«Наверно Лешка прав», – решила она про себя, понаблюдав за ребятами. – «Нам же и лучше».

Тем более, что перемены в поведении Сережи были как раз таки вполне объяснимы. Переругался он после того, как Нина его едва в лесу не поймала. Вот и решил исправиться. Это ведь точно он был, ребята его узнали, хоть и сказали обратное.

А Катя с Настей… ну надоел им наверно пенек. Бывает.

***

Встретив вчерашнюю девочку за обедом, Николай Александрович вздрогнул. Хлебая борщ, он не отрывал от нее взгляда, но пионерка выглядела вполне себе обычно. В красном галстуке и белой рубашке, она о чем-то говорила со своей подругой, и выглядела так, словно не лежала в медпункте и не умирала. Да и мальчик с Жекиного отряда тоже казался вполне обычным.

Закончив есть раньше пионеров, дядь Коля отнес грязную посуду на отведенный для этого стол, вышел из пищеблока. Он даже не понял, куда идет, пока не оказался возле теремка, где жил второй отряд.

Мужчина побродил кругами, разглядывая стекла окон, за которыми виднелись крашенные стены и плакат с Лениным. Когда дядь Коля уже собирался возвращаться, со стороны пищеблока послышались звонкие голоса пионеров:

– Ярко галстуки горят

На груди, на груди!

Горны звонкие трубят

Впереди, впереди!

Это дружный наш отряд

Посмотри, посмотри!

Разумовский замер, словно застигнутый на месте преступления. Отошел немного в сторонку, дождался пока парни и девушки рассыпятся по лужайке возле теремка.