Пищеблок. Последняя смена

Глава 15

На завтраке Разумовский и Жека снова встретились, но лишь переглянулись, кивнули друг другу, и оба уткнулись в свои тарелки.

Дядь Коля ел, едва ли чувствуя вкус каши, и усиленно размышлял.

Стратилат. Где же он прячется и как его узнать?

Мужчина чуял, что ответ кроется где-то поблизости, и надо лишь ухватить его за хвост.

Итак, что они уже знали?

Что в лагере стали появляться пиявцы. Что пиявцы почитают стратилата, как бога.

Где же прячется их господин?

Не в деревне – это точно. Дядь Коля там полдня ходил, всех местных рассмотреть успел, у всех про странности расспрашивал. И если бы там люди в вампиров обращались, он бы об этом точно узнал.

Значит, лагерь… а что, удобно. Покусал пионеров летом, создал себе слуг. А потом смена закончится, все разъедутся по своим домам и ищи-свищи ветра в поле.

Может и сам стратилат сюда только на смену приехал? Сделал запасы, как люди банки на зиму крутят, а уже в городе будет спокойно их по очереди навещать, чтобы выпить досуха…

Значит, один из взрослых. Но кто тогда?

Дядь Коля доел, передал грязную посуду кривой работнице пищеблока и вернулся в медпункт. Сел на крылечко, не обращая внимания, что брюки от этого снова стали пыльными, и прикрыл глаза.

Старшая вожатая? Котелкина Светлана Ефимовна, прозванная за глаза “Котлетиной”?

Возможно. Она, считай, каждый год в лагеря ездит. Или кто из вожатых? Остальные-то все работники местные, из деревни. А там странностей никаких не наблюдалось…

Надо бы проверить каждого, присмотреться поближе.

Потому что, кроме вожатых, оставался только капитан речного трамвайчика, директор лагеря, сам дядь Коля, да тот пенсионер. Но пенсионер жил в лагере безвылазно и потому тоже отпадал.

Хотя, может он что-то заметил?

Вздохнув, дядь Коля поднялся и пошел заниматься тем, чем и обещал Жеки – наводить справки.

Сперва он дошел до кабинета Котлетиной, расположенного в Дружинном доме.

– А, Николай Александрович. Зачем пожаловали? – спросила старшая вожатая, увидев на пороге радиотехника.

– Так это… слыхал у вас с телефонной линией проблемы, – развел руками тот, чтобы хоть как-то начать диалог.

– Барахлит в непогоду, но вряд ли вы что-то сможете с этим сделать, – отмахнулась Котлетина.

– Ну так хоть посмотрю.

– Валяйте, – и старшая вожатая уткнулась в рабочие планы.

Впереди предстоял очередной день смены, а ей еще нужно было составить отчеты для начальства и к директору лагеря заглянуть.

– А вы давно старшей вожатой работаете? – спросил дядь Коля, отвлекая ее от бумаг.

– Не то, что давно. Но и не недавно, – недовольно ответила Светлана Ефимовна, показывая, что занята делом.

– Вы хорошо справляетесь, я бы так не смог. Никаких накладок не случается? – не отставал мужчина.

– У всех накладки случаются. Простите, Николай Александрович, я занята. Вы либо чините телефон, либо идите еще чем займитесь, – несколько грубовато ответила Котлетина.

Узнать у нее что-то полезное у дядь Коли так и не вышло, и вскоре он покинул ее кабинет, но сдаваться даже не думал.

Под тем же предлогом, он зашел и расспросил директора лагеря. Тот оказался более словоохотливым, но путного тоже ничего не поведал. Он считал “Буревестник” обычным лагерем, только для него это понятие заключалось в сметах, отчетах, бюджете и льготах. А до детей ему никакого дела не было. Главное, чтоб они в пределах лагеря сильно не болели, чтоб никаких эпидемий и карантиров не случилось, и чтоб никто не убежал и не потерялся.

Покинув директора, дядь Коля брел по одной из тропинок, глядя себе под ноги. Он был возмущен.

И что это за начальство такое? У них под носом пионеры кровь пьют, в пиявцев обращаются, а им это даже неважно. Никто же в лагере не помер. А коль за пределами лагеря помрут, так это уже не их делом будет.

Взрослые ведь должны защищать детей, помогать им. А на деле, защищали они только сами себя, вот и все.

Но впрочем, кое-какие результаты расследование дядь Коли все же дало и он исключил Котлетину с директором из списка потенциальных подозреваемых.

И впрямь, будь они стратилатами, то не стали бы на пионеров покушаться. Потому что пиявцы им бы только бюрократии добавили.

Тогда кто? Может, один из вожатых?

Эта версия казалась самой логичной. Вот, например, та же Ульяна Вениаминовна. Этим летом она в “Буревестнике”, а следующим уже в другой лагерь может устроиться вожатствовать. И других пионеров себе для пропитания найти, и никто на нее даже не подумает.

Впрочем, с Ульяной он погорячился. Та была просто молоденькой девчонкой…

– Николай Александрович, здравствуйте, – от размышлений мужчину отвлек голос местного пенсионера, которому государство выделило тут дачу.

– И вам не хворать, Серп Иванович, – кивнул ему Разумовский.

Старик, как и обычно, сидел на лавке возле своего дома – он частенько так делал, наблюдая за детьми туманным взглядом. Видимо, и свою юность так вспоминал… а что, может его расспросить?

Он почти целыми днями либо тут, либо в домике перед телевизором. Мог ведь и заметить что-нибудь подозрительное.

– Как у вас с пасынком? – спросил пенсионер, когда дядь Коля, попросив разрешения, присел рядом с ним.

– В порядке все, спасибо за беспокойство, – улыбнулся мужчина.

Пожалуй, во всей этой ситуации с вампирами, хорошим было только то, что они с Жекой наконец ладить начали.

– Одумался, значит? – добродушно улыбнулся Серп Иванович. – Это хорошо. Рад за вас от всей души.

– Я тоже рад. Наконец-то Женя свои колючки спрятал, – покачал головой дядь Коля, раздумывая, как бы аккуратно подойти к интересной ему теме. – Может, свежий воздух так на него повлиял, или сосны.

– Или просто вырос, – развел руками старик, сухонько рассмеявшись, словно горох в банке перекатился.

– Или так, – согласился дядь Коля. – А у вас что? Не мешают вам пионеры на заслуженном отпуске?