Пищеблок. Талая вода

Глава 14. Первый снег

Небо заволокло седыми облаками. От вчерашнего солнца не осталось и лучика. Все стало каким-то унылым и даже печальным. Первые снежинки, кружась, падали на землю. Одна, другая, третья, их становилось все больше. Ветра не было. Пока Валерка ехал до старой Самарки, уже успел образоваться приличный такой слой снега. Тяжело дворникам будет, если так дальше пойдет.

Уже на привычном месте Рубик припарковал свой Урал. Наверное, по затвердевшей грязи на нем можно было проехать прямо до их барака, но Лагунову это даже в голову не пришло. Пешком идти через заброшки стало уже делом привычки.

Рубин осторожно ступал по промерзшей земле. Ледяная корка хрустела под ногами, пасмурное серое небо уныло давило. Вдруг он вновь почувствовал на себе чей-то неприятный безжизненный взгляд. Такой, что его и без того холодное сердце будто бы окоченело еще сильнее. Валерка остановился и огляделся. Никого не было. В мертвой тишине чутким слухом Лагунов улавливал лишь мягкое шуршание падающего снега.

После акции, когда ребята сидели на крыше, Йеша зачем-то попросил Валерку принести ему местную заводскую газетку с ВАЗа, причем зачем-то экземпляров двадцать свежего номера. Валерка тогда удивился, но Йеша заверил, что для дела надо, мол, трудно что ли газеты достать. Газеты достать было нетрудно, заводские мужики и так не слишком охотно их брали, там, помимо достижений завода и сканворда из десяти слов ничего толком и не было. Читать было неинтересно. Вообще-то в прошлом году заводские хотели выпускать действительно увлекательную газету, собралась даже инициативная группа во главе с Лидой, отпечатали десяток экземпляров первого номера, всем, кстати, понравилось. Но руководство эту идею не одобрило, мол, слишком уж развлекательно, а мы тут, вообще-то, люди серьезные, газета — это лицо коллектива. Негоже, если такая непотребщина будет наше лицо представлять. Так действительно интересная идея и померла под чутким взглядом передовых зануд.

Совсем недалеко оставалось идти, еще пара бараков и… Валерка услышал какой-то шум и крики. Он не раздумывая сорвался с места. Бежал так, как не могут люди. Картина, представшая перед Рубиком его ужаснула. Ребята без курток стояли перед бараком, в легких кофточках и свитерах. А вокруг них — человек двадцать в форме. Они заламывали поэтам руки, будто те были опасными преступниками и грубыми голосами гаркали на них. Мимоза плакала, Ида материла мужчин на чем свет стоит, ее пытались удержать сразу двое, так как девушка никак не хотела мириться с отвратительной несвободой. Ее кепка упала на почерневший снег, и длинные каштановые волосы, которые она так усердно прятала, разметались во все стороны. В глазах Иды читалась рьяная злоба.

— Э, так это девка! Такая буйная! — воскликнул один из служивых.

— Ты зачем, дура, виски то выбрила? Какому мужу такая будет нужна? Тьфу! — он плюнул в сторону Иды.

Она взревела:

— Не твое дело, мразь!

Пацаны молчали, не сопротивлялись. Валерка заметил, как Герцен закусил губу, стараясь сдержаться и не усугублять их положение. Сам Рубин стоял, как вкопанный, не зная, что предпринять.

«КГБ», — пронеслось в голове у Валерки.

— Эй, вон еще один. — кивнул в сторону Лагунова служивый.

— Стоять! Не двигаться! — заревели сразу несколько мужиков и ломанулись к Валерке.

Однако вампир и так не двигался. Лишь хлопал глазами, как дурак, и не мог ничего сделать. Аж от самого себя противно. Военные уже подбежали к Рубину, как звонкий смех Йеши наполнил воздух.

— Ну ребята, ну не позорьтесь. Вы бедного почтальона до смерти так напугаете. — парень искренне хохотал.

— Стоять не рыпаться! — гаркнул державший Йешу боец и сильнее заломил ему руки.

— Ай-ай-ай, ты чего, начальник, больно же! — парень усмехнулся.

Тут вперед вышел какой-то мужчина в длинном кожаном плаще и фуражке. На ногах у него были дорогие лакированные ботинки, каких простым советским людям было не достать. Лицо его было суровым, ад губой брезгливо двигались аккуратные подкрученные усики. Валерка тотчас догадался, что вот этот дядька здесь всем и правит.

— Так, стало быть, это не ваш? — он кивнул в сторону Рубина.

— Не наш конечно! Вы что, смеетесь? У него на лице написано, что не поэт. Я из ВАЗа газеты намедни выписал, хотел следующую акцию там устроить. Этот пацан небось как раз с завода и чешет, отправили развозить в нашу даль. Проверьте, должно быть, есть у него в портфеле экземплярчик.

Валерка не успел опомниться, как у него с плеча сорвали его коричневый портфель. Один из служивых его перевернул и прям на снег вывалились газеты, какая-то мелочь и пара ручек.

— Действительно, начальник, газеты! ВАЗовские.

— Ты кто? Кем работаешь? — строго спросил главный.

— Валерка Лагунов, на ВАЗе и работаю, — как-то неуверенно ответил Рубин.

— Слушьте, а парень-то по ходу действительно почтальон. Тут еще листочек с адресами, с печатью завода. Вот как раз и Старая Самарка, — сказал служивый, рассматривая квиточек, найденный в боковом кармане портфеля. Миш, пересчитай-ка газеты, тут двадцать три адреса, по трем уже значится доставка, включая этот.

— Двадцать штук. — отрапортовал другой служивый, по видимому, Миша.

— Сходится, — мужчина задумчиво почесал подбородок.

«Какой еще листочек с адресами?» — нахмурился Валерка, не понимая, о чем речь. — «Откуда это там?».

Тут Лагунов вспомнил, что Йеша позавчера попросил у Рубина салфетку. И Валерка, занятый выведением очередной буквы на торце пятиэтажки, сказал, чтобы парень поискал ее в его портфеле самостоятельно. Похоже, тогда Йеша и подложил в карман этот квиточек. Неужели он тогда уже знал, что за ними придут?

— Да не знаем мы его! — не выдержала Мимоза. — Не наш он!

Валерку почему-то больно кольнули слова девушки. Он считал ребят семьей, а они сейчас от него отказывались. Впрочем, наверное это лучшее, что они могли сделать в нынешней ситуации.

— На улице минус пять, вы хоть девчонок внутрь заведите, им же рожать еще! — возмутился Герцен. — Держите их в одних кофточках на морозе, мы уже все вам сказали, что этот парень никем нам не приходится, везите нас уже куда-нибудь, только б на улице не стоять!