Пищеблок. Талая вода

Глава 21. Слушай

— Я все никак не пойму, почему ты якшаешься с ними, — заметил Валерка.

— Ну как же, Рубик, это очевидно! — удивился Поэт.

— Ничего не очевидно, — обиделся Лагунов. — Ты ведь совершенно не этого круга человек. Я не понимаю, как ты стал беспредельщиком, разве о такой свободе мы мечтали?

Йеша цыкнул:

— Понимаешь, Рубин, чтобы писать стихи на стенах, нужны поэты, а чтобы руками кровопийц душить — беспредельщики. Поэты сами умрут за идею, но причинять физическую боль другим они не готовы. Для каждого времени свои люди. Сейчас идет война, не партизанская, а настоящая, но я верю, мы победим, и тогда наступит истинная свобода! — парень расплылся в мягкой округлой улыбке.

— Какая война, Йеша, о чем ты вообще? — Лагунов нахмурился.

— Когда поцы бьются стенка на стенку, часто кого-то убивают. Беспредельщики в принципе часто умирают, по разным причинам. Кто-то подрался, а кого-то и заказали. Можно сделать палочку острую из осины, а можно серебра в дуло заложить. Пиф-паф, один готов, второй, третий. Мусора говорят: снова шпана повздорила. Куча мала, всех не пересажаешь. А в СССР — «Баааа, убийство! Найти убийцу!». Этот развал нам нужен был, понимаешь? Чтобы произвести чистку, — пояснил пацан.

— Это твой план по истреблению вампиров? — уточнил Валерка. — Ты ведь не шутишь про них. Но и прямо обычно не говоришь.

— Мм, ты ведь сообразительный, Рубин. Разве у тебя были сомнения? — покачал головой Поэт.

— Я все эти годы не мог понять, почему вы не убили меня. В коловрате бы горел, в тюрьме иссыхал. Я ведь помню, как ты сказал выйти из круга, и как подкинул квиточек. Зачем, Йеша? Ты же всегда все знал.

— Мы все знали, — пожал плечами парень, — Как думаешь, Рубин, вампиров создал Бог или Дьявол? — внезапно спросил Поэт.

— Дьявол конечно, если он вообще существует, — смутившись, ответил Лагунов.

— А если оба? — Йеша с легкой улыбкой глянул на Валерку и вдруг начал читать стих:

Слушай, внимательно слушай,

Как смерть шлепает по лужам.

Смотри, во все глаза смотри,

Ее лик на закате горит.

Смерть ступает по свежему снегу,

Как легкий ветер обдувает планету.

Утомленная жизнью сполна,

Ищет новую жертву она.

«Смерть? Что еще за смерть?» — В памяти Валерки вдруг всплыл Ава, лежащий на белой земле. Рядом с ним в воздух подбрасывало снежинки, словно их тревожил ветер или чья-то незримая нога. Тогда Лагунову показалось, что там был кто-то еще, кто наблюдал. Он явственно чувствовал присутствие и, на удивление, стишок Йеши как нельзя точно описывал воспоминание Рубина.

— Кажется, что вампиры — посланники смерти. Но они же единственные, кто может с ней бороться. Что это, как не маленькая надежда, оставленная в кровопийцах Богом?

— К чему ты клонишь? — Валерка снова перестал понимать товарища.

— Да так, — Поэт пожал плечами. — Я все думаю, откуда в этом городе появляются новые стратилаты. С тобой-то все понятно, ты из «Буревестника». Понятно и с пришлыми. Но не со свежими кровопийцами. Их кто-то создает, Бог или Дьявол, я пока не понял. Но есть некто, обладающий этой силой. Я пытался выманить его тогда, в конце восьмидесятых, но не вышло, чем кончилось ты и сам знаешь.

Создает стратилатов, да еще и в большом количестве? Рубину довод Йеши показался сомнительным. Может, Поэт, при всей своей осведомленности, путает стратилатов и пиявцев? Это звучало более вероятно. Так или иначе, Валерку насторожило, что его товарищ был так уверен в обилии вампиров в Куйбышеве.

— Хочешь сказать, в нашем городе сейчас много вампиров? — с сомнением уточнил Лагунов.

Йеша кивнул:

— Больше, чем когда-либо.