Пищеблок. Талая вода

Глава 24. Жертва

В пристройке к магазину, в потрепанном кресле сидел Валерка. Парень уставился в стену и без толку пытался собраться с мыслями.

— Мандарин хочешь?

— Планета, — позвал пацана Рубин.

— М? — он внимательно посмотрел на Лагунова, очищая цитрус, — чего тебе? Если хочешь поинтересоваться, где я мандарины натырил, так лучше не надо, потому что слово «натырил» уже великолепно описывает их происхождение, — заметил Планета, отправляя в рот сразу несколько долек.

— Да оставь себе ты свои мандарины! — с раздражением огрызнулся вампир.

У него тут проблема серьезная, буквально вопрос жизни и смерти, а этот тут беззаботно мандарины жрет!

— Не хочешь, как хочешь, мое дело предложить, — пожал плечами пацан. — А чего ты тогда хотел-то?

— Прозвучит безумно, но, у постели беременной жены моего друга стоит смерть, — подрагивающим голосом рассказал Лагунов. — И не фигурально, а буквально. Я ее чувствую, и она ее чувствует. Смерть, словно какое-то существо, там внутри есть сознание, очень разрозненное, но тем не менее. Я не понимаю, что это, не знаю, как с этим бороться, — признался Валерка, внимательно наблюдая за реакцией Планеты.

Он держал в голове сомнения Игоря на счет вампирской сущности Платков и сейчас проверял товарища, попутно пытаясь найти хоть одну зацепку о происхождении аномалий в гостиной Греховны.

В глубине души Рубин надеялся, что Планета сейчас рассмеется и скажет, что он — дурак с разыгравшейся фантазией. Конечно, для дела это полезно не будет, но уж очень Валерке не хотелось, чтобы главарь банды был вампиром. Лагунов нехотя признавал, что харизматичный и дерзкий пацан, однако же, успел ему даже понравиться. На днях Рубин думал, что Планета мог бы быть ему товарищем.

Однако вопрос соратника Валеру обескуражил:

— Скажи, Рубин, что лучше, смотреть, как медленно и мучительно умирают мать и ребенок, уповая на призрачный шанс спасти их обоих, или лучше вариант, где мать умрет, но младенец точно выживет?

Валерка весь напрягся. Вопрос был преотвратительнейший, особенно если думать об этом в контексте Ники. Поэтому Лагунов уточнил:

— На что ты намекаешь?

— Да я так, чисто гипотетически, — махнул рукой Планета. — Знаешь, я думаю, мать бы пожертвовала собой.

Рубин нахмурился. Планета часто казался оболтусом похлеще остальных, но, когда он говорил серьезно, слова пацана всегда попадали в точку, будто бы Валерка общался не с молодым парнем, а с умудренным опытом стариком. Так себе доказательство, конечно, но подозревать товарища у Рубина были все основания. К счастью, нынешний Валерка Лагунов был гораздо увереннее и сильнее, чем человеческий мальчик в «Буревестнике» много лет назад.