Пищеблок. Талая вода

Глава 31. Мальчик из "Буревестника"

Валерка не воспринимал серьезно грядущую стрелку. Он представлял ее себе, как в школе: придут поцы, набьют друг другу морды, потеряют пару-тройку зубов с рыла и разойдутся. Одно только отличие, ребятня будет уже не сто пятьдесят сантиметров ростом, а на тридцать-сорок или даже шестьдесят значений линейки выше, а вместо скамьи взбешенной крысы-директрисы они могут загреметь разве что на скамью подсудимых.

Однако то, чем стрелка беспредельщиков оказалась на самом деле, повергло Лагунова, юношу дерзкого, но все же домашнего, в ужас. Она рисовалась в глазах Рубина в масштабах Куликовской битвы, хотя, конечно, в сравнении с таким грандиозным побоищем являлась местечковой возней, на лоне мировой истории едва ли более значимой, чем детская игра в царя горы или казаки-разбойники.

Впрочем, что для Рубина судьба всех народов мира, когда в данный момент решалась его собственная. На одном краю сухого поля стояли Платки, которых поддерживало с десяток других менее авторитетных банд. С другой стороны надвигалась тьма, словно монголо-татарское иго против них выступало объединение приспешников двух авторитетов: куйбышевской банды «Черная кошка», взявшей такое название вдохновляясь преступными группировками времен Великой Отечественной, и «Агиевцами» из Тольятти, многих из которых Валерка знал в лицо, так как они не раз протягивали свои когтища к АвтоВАЗу, где работал Лагунов.

— Вот так встреча… — Рубин ошарашенно смотрел то на противника, то на Йешу.

Еще сильнее Валерка запереживал, когда понял, что поцов на другой стороне поля в полтора, если не в два раза больше, чем с их стороны. А сколько еще струсит и убежит? Ладно Лагунову, вампиру, побои не страшны, а Поэт? Что могут сделать с ним?

— Йеша, может, будешь держаться в задних рядах? — шепотом осторожно предложил Рубин. — Ты ведь только выздоровел.

— Ты лучше за себя беспокойся, — в глазах пацана блеснул озорной огонек. — А я сам справлюсь. Мы им кое-что приготовили.

Поэт хищно оскалился, а Валерке оставалось лишь довериться. Йеша всегда имел в запасе пару-тройку уловок.

— Рубин, ты смотри внимательно, думаю, среди них будет полемарх. Эта тварь давно точит на меня зубы, поэтому наверняка заявится лично проконтролировать, но будет держаться в стороне, среди тушек.

— Что? — Лагунов недоуменно посмотрел на товарища. — А еще позже ты не мог об этом сказать?

— Я на тебя рассчитываю, — Йеша подмигнул Валерке.

***

Две толпы столкнулись, словно воды двух рек, впадающие в одно русло. Началась полная неразбериха. Валерка почувствовал себя беспомощным, он еле успевал уворачиваться от ударов и сбитых с ног поцов — своих и чужих, которые так и норовили на него упасть. Лагунов то и дело собирал толчки то слева, то справа, словно шарик попавший в водоворот и не способный ни побороть его, ни выбраться. Вампир зажимался и старался уцелеть в окружающем хаосе. Постепенно, когда первое впечатление от битвы спало, Рубин начал привыкать к происходящему и даже различал, кто с кем дерется. Тогда ему стала очевидна вся глубина проблемы: то там, то тут, клацали зубами осклабившиеся пиявцы. Валерка видел, как они, опьяненные битвой и подначиваемые своими генералами, раздирают друг друга в кровь, которая брызжет во все стороны и омерзительно воняет мертвечиной. Лагунова стало подташнивать.

Вдруг запах свежей человеческой крови, словно глоток горного воздуха в угольной шахте, вскружил разум кровопийц, все головы повернулись в одну сторону. Рубин тоже по инерции среагировал. Он увидел, как справа в отдалении Юпитер с хищной улыбкой на лице режет руку какому-то мужчине. Тот стоит, не дергается, верно, его тушка из более мелких бандосов.

Пиявцы, не в силах сдержать жажду, сбивая один другого с ног, ломанулись к жертвенному теленку. Тушки недоуменно замерли, перестав получать приказы от своих пастухов. Не последовали за ними и Платки — они были готовы к этому перформансу. Воздух разорвал оглушительный хлопок.

— Нашел! — пацан резко перевел пистолет на другую цель.

И еще два выстрела, один — мимо, второй — в грудь.

Все вокруг будто замерло. В поредевших рядах противника Валерка увидел Поэта, державшего в руках пистолет. Обычно мягкое и нежное лицо Йеши в этот момент казалось безжизненным, лишенным каких-либо эмоций. Легкое ощущение дежавю настигло Рубина, однажды он уже видел у Поэта такое лицо, в тот день, когда погиб Авангард.

Раненые Йешей вампиры шипели и пытались превратиться, застигнутые врасплох жгучими серебряными пулями. Лагунов видел, как Авиатор и Шпилька бегали вокруг с канистрами в руках, поливая сухую траву жидкостью. Запахло бензином.

Одна спичка и два стратилата вспыхнули огнем вслед за землей. Языки пламени с жадностью пожирали их тела и проглатывали все больше и больше травы. Воздух наполнился душераздирающими криками. Вражеские пиявцы задрожали всем телом и побежали к кострам, ведомые отчаянными приказами горящих мертвецов, но они не успели и без чувств упали на землю, сначала первые тринадцать, а потом и вторые. Тушки начали приходить в себя: кто-то плакал, кто-то испуганно выл — они ничего не помнили и не понимали, что происходит.

Валерка рассматривал пришедших в себя людей, и его взгляд остановился на мальчишке лет двенадцати, внимательно и безэмоционально наблюдавшим за происходящим. Он показался Лагунову знакомым, Рубин пригляделся и действительно вспомнил: «Точно, это же Илюшка самоед из третьего отряда Буревестника, совсем не изменился». Рубин улыбнулся нахлынувшим воспоминаниям — спустя годы ведь помнится только хорошее. Но через пару мгновений, когда пришло осознание, улыбка сползла с Валеркиного лица: «Но почему ему все еще двенадцать?»

Илья, будто услышав его, медленно повернул голову и посмотрел Валере в глаза. Взгляд у мальчишки был пронзительный, исступленный, а лицо при этом спокойное, словно маска. Лагунов ощутил себя рыбкой пойманной на крючок. Он спасовал, будто сам являлся добычей, а не охотником. В подростке пацан ощутил нечто бездонно злое, Валерка уже испытывал это чувство, присутствие Ильи было сродни ощущениям от фантома, только гораздо страшнее.