Пищеблок. Талая вода

Глава 35. Только не ты!

— Планета не вампир, как такое может быть? Если не он, то кто тогда? — Валерка судорожно перебирал в голове варианты. Он был так уверен, что Женек являлся стратилатом, что ошибочность догадки ввела Рубина в смятение.

— Авиатор? Нет, — Лагунов отрицательно замотал головой. — Магнитола? Шпилька? Совершенно точно нет, эти оболтусы на подобное не способны. А кто способен? Если подумать, в банде нас было пятнадцать пацанов, — сам с собой рассуждал Валерка. — Отбросить меня и Планету, останется тринадцать, — юноша зачеркнул имена на листочке, — получается стратилат и дюжина пиявцев, — Валерка озадаченно нахмурился, — но ведь стратилату нужна чертова дюжина.

Что-то не сходилось, Рубин все время упускал какую-то важную деталь.

— Окей, на стороне есть Ника, но она — исключение, раньше ее не было. А вот на место убитого Белки замену нашли сразу. Если предположить, что все поцы — пиявцы, почему никогда не было тринадцатого? Дюжина же число священное, число бога, почему стратилат его придерживается? Звучит как гребаный протест!

— Протест, — повторил Валерка, вслушиваясь в звучание.

Протест и Бог. Эти два слова уже когда-то стояли рядом и была произнесена речь, которая врезалась в память.

— «Мы — поэты. И поэзии подчинена наша жизнь. Символизм там, все такое, понимаешь? Нас двенадцать, как апостолов. И тринадцатый — наш лидер, наш Бог. А четырнадцатый тут ну никак не клеится!» — повторил Рубин услышанные когда-то слова, и ручка со стуком выпала из его руки на стол.

— Это не может быть он, — Лагунов тупо уставился в стену, пытаясь найти силы поверить в собственную догадку.

— Вот откуда у тебя время на целую библиотеку, Поэт. А любимая книга-то, наверное, «Мастер и Маргарита». Как там тебя зовут? Йеша, говоришь? Небось Мимоза исковеркала, — Валерка усмехнулся. — а изначально ты наверняка представился как Иешуа, как Христос у Булгакова. «В месяц по мученику в этот год будет распинать ваша поганая советская система. И последний, кто останется жив — это Бог,» — припомнил Лагунов последние слова Авангарда. — Так значит, весь литературный клуб — пиявцы? А последний выживший — их бог стратилат? — с грустью осознал Лагунов. — И Ава умер не случайно, он просто был намечен на ближайшую луну? Причем знал об этом.

Рубина охватила тоска. Все это время он жил с мыслями, что ребята наверняка вышли по амнистии, просто не хотели более связываться с призраками прежней жизни, поэтому и не искали встречи. А сейчас Валерка ясно понял, что никого из них больше нет в живых. Впрочем, едва ли они могут обвинить в этом стратилата. Лагунов хорошо помнил глаза товарищей, когда те говорили о смерти. Они все ее видели, все были спасены от чего-то. Поэтому Мимоза говорила о вампирах, как о спасении, как о еще одном кратком миге, когда можно насладиться жизнью. Значит, девушка не рассказывала о ком-то. Она имела ввиду саму себя

Как вообще Валерка попал к литераторам? Он же никогда ничего не сочинял. Просто однажды питейной к нему подошел Авангард, которому что-то на ухо шепнул Йеша. Точно, разве мог обычный человек так просто заприметить вампира среди толпы? Конечно нет. А вот стратилат мог. Ведь тысячелетний когда-то нашел Лагунова. А кто знает, какими способностями обладает Поэт? Он явно постарше Валерки.

— Бог, значит. И что ты хотел этим сравнением сказать? Что ты всесилен и можешь людьми понукать? Нет, это на тебя не похоже, — Рубин покачал головой. — Неужели ты считаешь, что вампиры тоже божьи создания? По его образу и подобию? Дурак, — пацан зажмурился, плечи задрожали.

— Я же не смогу тебя убить! — он с силой ударил кулаком по столу.

Валерка чувствовал себя великим слепцом. Все это время ему намекали, что Йеша — вампир, Поэт сам много раз на это указывал, а Лагунов отказывался замечать. Пацан припомнил их недавний разговор:

— «Ты выглядишь очень бледным,» — заметил тогда Рубин

— «И холодным, прям как ты,» — ответил Йеша

Рубин решил, что Поэт его передразнивает, а он говорил правду:

— «Все, что мне нужно для жизни: кровь и мандарины!» — Йеша не врал, а еще он будто хотел, чтобы Валерка сам обо всем догадался, потому что не мог найти в себе силы сказать товарищу правду.

Вампиры плохо себя чувствуют, кусая людей с фантомами, и как раз после обращения Ники Поэту стало плохо, все сходится. И капельницы с кровью, почему Лагунов решил, что ее можно только пить? Вливать, вероятно, тоже неплохо.

Одного Лагунов не понимал: как вообще такой сострадательный и чуткий человек мог начать пить кровь? Слабость? Или он так стремился кого-то спасти? Почему Йеша не избрал путь воздержания? Это ему еще предстояло выяснить.