Пищеблок: Талый снег

ЧАСТЬ 1: Тени ушедших, Глава 10: Головоломка

30 октября 1983
22 дня до полной луны

Ближе к полудню воскресенья располагающийся в подвале расселенного барака на окраине Куйбышева штаб охотников на вампиров, а по совместительству и дом Валентина Носатова, был заполнен музыкой.

Переносной телевизор «Электроника ВЛ-100» в корпусе небесного цвета стоял на верстаке в окружении недоделанных стрел для арбалета, пузырьков со святой водой и распятий. В эфире первой программы Центрального телевидения Гостелерадио СССР шёл очередной выпуск «Утренней почты», посвящённый эстрадной музыке 30-50 годов.

Доктор Носатов склонился у противоположного края верстака над разобранным зонтом-тростью и чесал подбородок. Он гадал, как его можно переделать в стрелковое оружие. Ему не нужен был автомат – хватило бы одного выстрела. Пороховые заряды – это слишком громко, а в дождливую погоду ещё и ненадёжно. Сделать два отверстия в трубке и натянуть внутри резинку? Ведь перетереться может. Поставить пружину? Придётся ломать голову над механизмом её взвода и блокировки, зонт потеряет вид, будет бросаться в глаза.

И тут ему показалось, что металлическая дверь вверху задрожала. Он убавил громкость на телевизоре, повернув регулятор. В дверь забарабанили повторно. Носатов взял со стола склянку со святой водой, а в задний карман брюк положил распятие. Не то чтобы к нему могли наведаться решившие отомстить за собратьев вампиры, но он себя заставлял всегда быть начеку.

Поднявшись по крутой лестнице, он спросил: «Кто?».

– Это я! – отозвалась дверь.

– Понятно, что не я! – усмехнулся доктор.

– Игорь.

Он отпер замок и впустил внутрь озябшего Корзухина в брюках и лёгкой куртке поверх рубашки.

– Не май месяц, Игорь, – осудил приятеля Носатов. – Давай проходи, чаем отпою тебя.

Спустившись, доктор водрузил на электрическую плитку белый эмалированный чайник с алой крышкой и рисунком розы. На верстак приземлился пузатый кузяевский заварочный чайник кирпичного оттенка с белым овалом на боку, внутри которого улыбался олимпийский мишка.

При виде рисунка Корзухин тяжело вздохнул. Заметив это, Носатов не стал обращать внимания. Личные душевные терзания Игоря его не интересовали, да тот и не стал бы с ним ничем делиться. Они друзьями не были и в обычной жизни вряд ли бы вообще завязали хоть сколько-нибудь длительное общение. Но обычной жизни у них не было. Их приятельство пролегало на самой дальней линии, которую могли себе позволить вынужденные соратники в борьбе с нечистью. Именно по этой причине Валентин, даже не задумываясь, достал из тумбочки не «слона», а чай №36. Остатки варенья на дне банки он всё же к чаю подал, вооружив гостя длинной ложкой, позволяющей дотянуться до уже порядочно подсахарившейся сладости. Какие именно ягоды использовали для варения, визуально определить было нельзя – остался лишь загустевший бардовый сироп.

– Ну, какие будут новости? – спросил Носатов, щепоткой насыпая заварку из пачки в чайник.

Он понимал: Игорь пришёл к нему не просто так – ему либо было что рассказать, либо он хотел о чём-то узнать.

– Никаких. Ты видел Валерку?

– Говорит, держится пока, хотя подозрительный какой-то.

– Опять ты за своё, – возмутился Игорь.

Носатов наполнил заварочник бурлящим кипятком. Пар поднял вверх знакомый аромат грузинского чая с едва уловимой ноткой индийского.

– Волк, Игорь, может вырасти в собаку, если его правильно воспитать. Но будет ей, пока хозяин при нём палец не порежет.

Он помешал заварку, ткнул в собеседника дымящейся ложечкой с налипшими чаинками и добавил: «А ты при нём это делал три года».

– Валерка не такой.

– Ели бы дело было в одном Валерке, – промычал Носатов, наполняя чашки.

– Рита? – предположил Игорь.

– Глеб.

– Глеб, – повторил Игорь и понимающе кивнул.

При этом он ничего не понял. Глеб. Да при чём тут вообще он?

Видя на лице приятеля напряжённую умственную работу, Валентин Сергеевич решил не мучить его и подсказать, но не прямо. Хотелось понять, действительно ли Глеб поступал нелогично, или это ему одному казалось.

– Помнишь, с чего всё началось с ним? – спросил Носатов.

– Ну?

– С чего?

– Анастасийку он убил, – ответил Корзухин, срезая ложкой застывшее варенье.

– Зачем?

Игорь поджал губы и отглотнул немного чая. Запил сладость.

– Чтобы Валерку заставить кровь пить, – наконец, подумав, ответил он.

– А потом?

– Рассказал про плиту и…

Игорь поднёс ко рту кружку, но не отпил и опустил обратно. До него начало доходить.

– Подожди… – шепнул он. – Зачем он пытался приучить его к крови?

– Может, чтобы погибнуть во время попытки провести ритуал? – полушутя-полусерьёзно предположил доктор.

Корзухин положил на язык ложку и сомкнул губы. Он так и сидел с минуту, посасывая сладковатый металл в раздумье. Может у Глеба изначально был другой план – не подчинить себе плиту, а стать помощником и наставником самого сильного вампира?

– Вдруг он хотел Валерке служить? – озвучил догадку Игорь. – А как понял, что того не сломить – захотел сам стать главным?

Носатов скривился.

– Глеб? Не-е-ет, – протянул Валентин. – Он сам говорил, что хотел новую систему выстроить. Причём с собой в центре, чтобы к нему все за ответами и утешением шли. Это не звучало как новорождённая идея. Он тысячу лет её вынашивал. Да и что это было вообще? То «пей, Валерка, кровь, плита не сработает, если не укусишь человека», то «не пей, если не хочешь, и так сойдёт». Что-то не сходится тут.

– Ну тогда он идиот просто, – сдался Корзухин. – Тут объяснить можно либо так, либо никак.

– Знаешь, чему меня научила врачебная практика? Тому, что самое простое объяснение почти всегда правильное. И это работает не только с постановкой диагноза.

– Разве что-то может быть проще корректировки плана по обстоятельствам? – защищал свою версию Игорь.

– Анастасийку убил и пытался напоить кровью Валерку не Глеб, – ответил доктор. – Сам Глеб преследовал свою цель изначально.