Пищеблок: Талый снег

ЧАСТЬ 2: Криптобиоз, Глава 7: Возвращение барабанщика

Работы по восстановлению заброшенного на три года после олимпийской смены пионерлагеря «Буревестник» шли полным ходом. Несмотря на занявшиеся морозы, месился бетон, пилились доски и приколачивался шифер. Строители в авральном режиме пересобрали последнюю внешнюю стену Дружинного дома и вот-вот были готовы приступить к кровле.

Рассекая украшенной значком КПСС грудью суету рабочих, сквозь лагерь двигался Иван Плоткин, попутно подгоняя подворачивающихся строителей и раздавая указания прорабу.

– Ровнее клади!.. Куда воду льёшь?.. Тут дорожку выровнять… Эти куда пошли? На погрузку их!.. – расстреливал окружающих отрывистыми фразами Плоткин. – Ворота почему до сих пор не выровняли? Снять. Исправить.

Появление высокого начальника внесло в работу излишнюю нервозность. Указания Ивана Владимировича зачастую противоречили изначальным задачам, при этом ослушаться их никто не мог. Потому строители начинали метаться от одного дела к другому, отвлекать и налетать друг на друга. Плоткин отказывался видеть, как тормозит процесс, пребывая в полной уверенности, что наоборот налаживает его. Своим видом и поведением он создавал впечатление, что от восстановления лагеря зависело не только его собственное будущее, но и судьба целой страны, если не больше.

Оказавшись у главного входа в лагерь, он остановился возле статуи горнистки и поглядел на её сколотые руки. Бетон местами обсыпался, а его висящие в воздухе части соединяли лишь тоненькие штифты ржавой арматуры.

– Отреставрировать, – приказал Плоткин. – И чего она прямо смотрит? Поверните её к пристани.

Завотделом строительства указал рукой направление к месту остановки речных трамвайчиков. От лагеря дорога забирала немного вправо к реке, в то время как каменная девочка устремляла горн куда-то в бок от пребывающих, точно игнорировала, а не встречала их.

Оглянувшись, Плоткин увидел по другую сторону дорожки заполненный увядшей травой и припорошённый снегом квадрат от исчезнувшей тумбы второй статуи. Чуть поодаль от него у склона холма темнели большая куча свежей земли и обломки природного камня.

– Тут была другая фигура? – спросил он.

– Давно ещё, в семидесятых, упала, побилась. Мы нашли части за пищеблоком под досками. Это барабанщик был – остались барабан, голова и рука с ногой.

– Его тоже восстановить и вернуть, – велел начальник.

– Иван Владимирович… – замялся прораб. – Небезопасно. Там в помещении внизу, где статуя была, стены оседать начали. Выглядят хрупко, обвалиться могут.

– Оттуда вынесли, что сказал?

– Ребята в багажник погрузили, – подтвердил прораб.

– Стены укрепить нужно, – сказал он. – Материалы для этого пришлю, другие не использовать. Потом поставьте статую.

Плоткин развернулся, вновь прошёл насквозь весь лагерь и сел в свою служебную чёрную «Волгу» с тёмными стёклами. Водителя в эту поездку он брать не стал и вёл сам.

Поправив зеркало и отогрев руки дыханием, он вставил ключ в замок зажигания.

– Тело пока не нашли, но обязательно отыщут, – сказал Плоткин.

– Это уже не важно, – ответил сидящий у зашторенного окна на заднем сиденье. – Месть ничтожна в сравнении с главной целью.