Пищеблок: Талый снег

ЧАСТЬ 2: Криптобиоз, Глава 14: Кровь Лагунова

Сызрань встречала их неукротимой пургой. Ближе к городу поезд словно врезался в стену тумана. Миллиарды соединённых в водоворот мельчайших снежинок зацарапали по стёклам, крыше и бортам вагона. Весь состав перетряхнуло, и он значительно замедлился.

Разглядеть сквозь метель что-либо было невозможно. Даже когда электричка остановилась, край платформы за окном утонул в воющей вьюге. Пассажиры стали нехотя покидать вагоны, проваливаясь в снег кто по колено, а кто и по пояс.

Улучшить положение не могли даже усердно работающие лопатами дворники, работники вокзала и, судя по всему, добровольны с ближайшего предприятия. Снежная громада неутомимо росла и пожирала остановившийся поезд.

Вокзальный диктор напрасно пытался перекричать рёв непогоды, но не добивался успеха. Рупоры на столбах станции трещали, фонили и захлёбывались от ветра. Продираясь сквозь сугробы, пассажиры заспешили в здание вокзала.

Завывающий снаружи буран оглушал даже в зале ожидания. Свободных мест было мало, занять одно успела Рита, а второе демонстрацией костылей отвоевал себе Носатов.

Игорь пошёл узнавать, на сколько задержались рейсы. Пощёлкав кнопками справочного автомата и поняв, что таблички в нём уже не соответствовали действительности, он пристроился в хвосте огромной гудящей очереди к окошку информации.

Валерка тем временем подошёл к окну и вгляделся в пургу. Напротив центрального входа в снежном вихре виднелся памятник «Родные просторы». Из-за непогоды казалось, что скульптуры, обнявшись, брели от вокзала сквозь метель, а мужчина указывал женщине дорогу. Но впереди была снежная стена.

Лагунов подумал, что и они все как эта пара на постаменте – шагали в неизвестность, даже не подозревая, что остаются на месте. Они до сих пор не представляли, с кем имеют дело, чего он хочет и как его побороть. Чем больше им становилось известно, тем больше возникало вопросов. Настоящий буран из них.

– Пустят перед ЭРкой тепловоз с ковшом, – сказал возникший рядом Корзухин, обрывая размышления Валерки. – Пошли, сейчас посадку объявят.

Они поспешили в зал ожидания. Рита, откинувшись на спинку, бездумно глядела в потолок. Носатов вертел в руках костыль, ковыряясь в резиновом наконечнике чем-то вроде дротика из серебра. Лагунов заметил прорези на перекладине обоих костылей, сделаные напротив держащих стойки болтов.

– Это у вас прицел? – спросил он, указывая на самодельное углубление в валике.

Носатов не ответил, лишь поспешил забрать костыль.

Снегоочиститель подали на пути как раз, когда охотники на вампиров вышли к нужной платформе. Тепловоз, шипя паром, с шумом сгрёб ковшом накопившийся снег к перрону. Образовавшуюся гору быстро начали раскидывать по всей платформе люди с лопатами. Вскоре за очистителем подкатилась электричка до Старой Рачейки.

Длительный простой остудил вагоны, и теперь ледяные лавочки обжигали тело даже сквозь одежду. Сидеть было неуютно. Недовольные пассажиры насупились и кутались в одежду. Из-за идущего впереди тепловоза электричка двигалась не так быстро, как обычно. Но это было лучше, чем остаться ночевать на вокзале.

Скучающий Корзухин заговорил с сидящим рядом мужчиной, который при нём дочитал книгу «Красная звезда» Александра Богданова. Незнакомец был из Старой Рачейки и оказался рабочим колхоза «Путь к коммунизму». Воспользовавшись возможностью, Игорь вооружился блокнотом с ручкой и начал расспрашивать попутчика о колхозной жизни. Явно польщённый таким вниманием, тот охотно пошёл на контакт.

Валентин Сергеевич поглядывал на книгу в руках незнакомца и о чём-то размышлял. С обложки на него щенячьим взглядом огромных глаз на широкой верхней части головы смотрел марсианин, вписанный в круг солнца. Снизу, с планеты, воздев руку к инопланетянину, на того словно молился человек.

– Что-то не так? – спросила Рита.

– Просто совпадение. Тот мужик читает книгу Богданова. А Богданов основал Институт переливания крови.

Рита повернулась к Валерке и мысленно адресовала ему вопрос. Он мотнул головой, не открывая глаз.

– В поезде одни люди, – сказал он, борясь с запахом крови Корзухина.

– Самое интересное, что Богданов практиковал обменные переливания, – продолжал Носатов. – Кровеносные системы молодого донора и старого пациента связывались воедино. Напоминает вампиров, правда? Только делал он это ради омоложения.

– И как? – спросила Рита. – Омолодился?

– Он умер во время процедуры из-за отторжения крови, – ответил Валентин Сергеевич. – Произошла резус-несовместимость. Тогда ещё не знали про резус-фактор, позже открыли… А мне вот интересно, разная кровь отличается на вкус?

– Не зна… – начала Рита.

– Да, – ответил за неё Лагунов.

В этот момент он осознал, что вопрос мог быть проверкой от Носатова.

– У Игоря и у тебя разные, – сказал он Рите и зачем-то добавил: «Твоя вкуснее».

Шарова хмыкнула, не понимая, комплимент это или просто размышления голодного стратилата.

– К тому же каждая кровь пахнет по-своему, – подытожил Валерка.

– А звериная? – спросил доктор. – Её не пробовал пить? От шимпанзе вот можно человеку перелить.

– У животных она не похожа на человеческую, отталкивает, – ответил Валерка. – А шимпанзе я не видел.

Носатов задумался. А что, если сделать обменное переливание со стратилатом? Он, наверное, насытится. А донор? Станет ли донор тоже стратилатом? Скорее всего да, хотя до переливания дело бы не дошло – у вампира не стоило просить кровь.

Подъезжали к Старой Рачейке. Снегопад не терял интенсивности, из-за чего вид за окном вагона не позволял понять – действительно ли электричка куда-то ехала, или просто потряслась на запасных путях вокруг сызранского вокзала.

Станция возвышалась над низенькими деревянными домиками по обе стороны от путей. Из-за метели строения утонули в снегу почти наполовину, из-за чего казались совсем крохотными. Люди спрыгивали на платформу и, увязая в сугробах, медленно разбредались в разные стороны.