Пишущий костями

История 13.5

От удара по виску я падаю на колени. По лицу стекает тёплая кровь.

— Надо же... — с отвращением и недоумением протягивает тень. — Я ожидал услышать нечто интересное... а услышал жалкое оправдание. Тебя пожалели, наградив бессмертием. Считаешь, этого достаточно? А как же ты сам? Тебе нравится смотреть со стороны на то, как любят твои книги? В них не видит частичку тебя: для других книги просто вымышленная кем-то история. Никто не назовёт тебя по имени, они будут называть лишь названия твоих книг. А ты — никому не нужен.

Первые нерешительные капли дождя срываются с облаков. Сначала медленно, всё усиливаясь. Холодный и громкий дождь успокаивает. Тень бросает осквернённую книгу передо мной. Она пачкается в грязи и моей крови. Я не могу разглядеть её название — слишком потрёпанно выглядит, словно с ней обращались совсем небрежно. Хочу схватить её, прижать к груди, но понимаю, что скверна с удовольствием проникнет в меня, чтобы оторвать кусочек души. И я бы позволил, но внезапно появившаяся в голове картинка сгнивающей паутины вызывает во мне желание отшатнуться.

— Если книгу не читают, виноват лишь её автор, — продолжает тень, а я не могу поднять голову и взглянуть в пустые глаза. — Хорошие книги перечитывают много раз, а сколько таких книг написал ты? Писал ли ты книги, которые хотелось читать? Ты не перечитывал их. Ни разу. Все плохие воспоминания и неудачи ты записывал вместе с остальными чувствами. Насколько может хорошей получиться такая книга? Ты просто отказывался от своей боли, пряча её в иллюзиях. Выплёскивал эмоции на придуманных героев, а они страдали вместо тебя. Вот, почему ты не читал — не мог. Их так легко осквернить. Это твоя вина, и скверна принадлежит лишь тебе.

Лишь мне... всё это... лишь моя вина... и мой грех...

Он прав. Я слишком слаб и всегда только оправдывался. Я знаю, что они страдают из-за меня. Знаю.

— Тебе больно? — иронично спрашивает тень. — Молчишь? Значит, недостаточно.

Вздрогнув от пронзившего меня холода, смотрю, как тёмные лепестки поглощает книгу передо мной и ползут дальше, сжигая камень под собой до голой земли. Тишину за спиной разрывают крики и истошные вопли, умело переплетённые тенью.

— Нет!..

Повернув голову и увидев, как пламя охватывает живых людей, услышав их голоса, доносящие до меня свою боль, я не могу скрыть дрожь.

— Перестань... — шепчу ослабленным голосом.

Заткнув уши и зажмурившись, всё равно не могу перестать их слышать. Крики агонии и страдания живых людей, просящих о помощи. Это всё моя вина, моя слабость. Я ничего не могу сделать. Враг стоит передо мной, а я не могу пошевелиться.

Что я могу сделать?.. Я умею писать книги... в остальном я бесполезен. Они все правы.

— Не отворачивайся, иначе не увидишь самого интересного.

Услышав среди общего хаоса знакомые голоса, медленно оборачиваюсь и приподнимаю веки. Я осознаю, что увижу, но тело двигается само по себе.

— Всё правильно, смотри внимательно, — присев рядом, хозяин ворона хватает меня за волосы, заставив поднять голову, — не отворачивайся. Тебе нравится? Приятно смотреть, как страдаешь не только ты, но и другие? Они ведь тоже не понимают тебя, что думаешь? Ты ненавидишь их?

Ненавижу?.. Нет!

Замотав головой, пытаюсь вырваться, и слышу смех над ухом. Хватка становится болезненнее. Не смотря на дождь, огонь сжигает абсолютно всё, даже кости и камень. Его огонь несёт в себе слишком много ненависти.

— Перестань! Зачем тебе это? Ты ведь ненавидишь только меня? Чего ты хочешь?

— Мне нужна боль, — надавив на рану, тень заставляет меня открыть глаза. — Сколько ты сможешь выдержать? Мир плачет, корчится в муках, разрушается и умирает из-за тебя. Ты написал, как это случится, и твоё желание исполнилось. Хочешь перестать боятся одиночества? Перестать чувствовать боль? Тогда уничтожь всё.

Из-за стены воды огонь расплывается перед болящими глазами. Я могу лишь слышать голоса: крики людей и шёпот скверны заполняют мой мир. Некогда светлые и прекрасные цвета, опечаленные болью, стекают в чёрную грязь. И книги тонут в ней, втоптанные чужими сапогами. Так всегда и было. Как сильно бы я не любил мир и не старался дарить свет другим, люди просто не замечали меня. И вскоре всё станет чёрным.

Чёрная... бабочка... Шинки... Куруи! Как я мог создать столько скверны? Как могу всё исправить? Это невозможно для меня... Для меня это слишком... Я ничего не могу сделать сам. И почему... я не слышу голос Короля?..

— Прекрати их мучать! Отпусти меня!

— Какая жалкая попытка, а-ха-ха-ха, — громко смеётся тень. — Мне совсем не жаль тебя, старайся лучше, но поспеши, иначе слабые друзья умрут. Ах, тебе не видно? Какая оплошность с моей стороны. Противный дождь...

Вытерев мне слёзы, рука в чёрной мокрой перчатке поднимается к небу. Завеса чёрного пламени взмывает к нему и рассеивается. Дождь прекращается. Хоть небо остаётся серым, дождь не идёт. И теперь видно, что половины города не стало. Только развалины сырых каменных домов видны вдали. Я заставляю себя взглянуть вниз. Крики обрываются, словно срезанные нити марионеток. Среди обломков я нахожу Шинки, дрожащую на земле. Волосы закрывают лицо, и я не могу понять, плачет она или нет, хотя, скорее всего да. Король выглядит спокойным, сжимает руку и смотрит в сторону, избегая моего взгляда. Вокруг них тлеют остатки костей и ткани.