Письма для мертвой сестры

Даже у смерти есть сестра

20:40.                                                                                                              

Палата оказалась пустой. Миссис Фишер сказало, что сына наверно увезли делать рентген. Я спросила:

– Он уже давно у вас болеет?

– Что? Ах, нет не знаю, два дня наверно, – ответила она как-то небрежно и потом зачем-то защелкнула замок на двери.

И в этот момент я могла бы поклясться, что видела, как её широкие черные глаза странно блеснули, словно говоря: «Успокойся милочка, я всего лишь хочу тобой перекусить. Не нужно дергаться». Но я списала это на сильный стресс и последствия записки.

Она усадила меня в кресло возле кушетки, сама села на стул у двери и, закинув ногу на колено, сказала, что подождем, когда её сын вернется.

 Мы сидели молча – она, подперев ладонью подбородок,  пристально рассматривала меня, а я пыталась хоть как-то прервать неловкое молчание. Но проще было бы раствориться в воздухе, чем придумать тему разговора.

«Словно опять в гостях у бабушки.» – промелькнуло в голове. Она ведь тоже так любила делать, бабушка. Посадит нас с тобой на её любимый диванчик и разглядывает. Ничего не говорит, а просто рассматривает, улыбается.

Может она и гордилась какие мы у нее все хорошенькие и красивые, но меня это жутко смущало – наверно с тех пор я и стала так сильно реагировать на это.

Ладно хоть она нас долго не держала - спасал дедушка. Он у нас был огромным рослым стариком. 

Обычно в его возрасте все пожилые люди какие-то скрюченные, постоянно жалуются на что-то: «Ох, проклятая погода. Опять из-за нее спину прихватило» или «А еще громче нельзя сделать музыку? Чтоб мой старый мозг вконец разорвался, как селезенка у боксера».

Но дедушка отличался от таких скряг. Я ни разу не слышала, чтобы он ныл, проклинал погоду или упрекал нас в чем-то.

Если ему что-то не нравилось, он без лишних слов шел и все решал.  Обычно в проигрыше оставались те, кто не считался с его мнениям, но нам с тобой он разрешал все…ну почти все - не подпускал лишь к свое мастерской.

Не знаю, что он уж там делал, но однажды ты туда проникла и рассказала, что видела внутри всякие приборы и какую-то огромную фигуру, вырезанную из дерева. Ты сказала, что она шевелилась и даже улыбнулась тебе, когда тебя заметила.

Я тогда не поверила – думала обманываешь. Ты ведь не упускала такой возможности. Особенно со мной. Я была легкой мишенью для таких штучек.

Но когда ты надулась, что было редкостью в наших отношениях, я все же согласилась, что ты не лгала. Хотя так и не решилась потом удостовериться в этом собственными глазами – трусила.

В общем если бы дедушка сейчас был здесь, то обязательно спас бы меня от этого неловкого положения, но его здесь не было, и мне пришлось выпутываться самой.

– Я наверно пойду, – сказала я миссис Фишер, после затянувшегося молчания. – С вашим сыном я позже познакомлюсь. К тому же мама меня должно быть уже ищет. 

Это отговорка срабатывала всегда, когда нужно было смыться...но сегодня что-то пошло не так.

Как только я поднялась с кресла, миссис Фишер опустила на пол, закинутую на колено, ногу и сказала:

– Кейти, расскажи о смерти твоей сестры?

Я вдруг смутилась - сама не знаю от чего; наверно из-за тона, с которым она это произнесла – слишком любопытно и вызывающе прозвучало…и без сочувствия.

– Ни хочу об этом, –  резко ответила я.

– Мне просто хочется услышать это, – спокойно сказала миссис Фишер. – Я люблю истории, где участвует смерть. Мне нравится, когда говорят о таком.

Мне словно ногу отдавили. Я поморщилась.                       

Ничего себе истории. Это ж кем надо быть, чтобы так настойчиво расспрашивать незнакомого человека, столкнувшего со смертью близкого?

 Я разочаровалась, что вообще посчитала миссис Фишер приятной женщиной. С этого момента она перестала быть приятной.            

– Нет, я лучше все же пойду, – упрямо повторила я и только уже направилась к двери, как миссис Фишер вскочила со стула и перекрыла мне дорогу.                                

– Я хочу помощь тебе дорогая. Расскажи и я тебя отпущу.

Я отшатнулась назад. В нос ударил сильный горький запах – словно я вдохнула полыни. Язык защипало, нос зачесался и захотелось чихнуть.

– Пропустите меня!                                     

– Какая же ты все таки несговорчивая, дорогуша, – помотала головой миссис Фишер. – Вы сестрой друг друга стоите. Та тоже долго упиралась.

Я выпучила глаза.                              

– Удивлена, милочка? У сестры твоей тоже было такое лицо, когда мы в последний раз с ней говорили, – миссис Фишер на секунду замолчала. – С вами близнецами одни проблемы: думаешь, что если одна молчит, так другую сумеешь разговори, да вот незадача – вторая тоже в упор не видит твоих стараний.