Письма из ниоткуда

Глава 2.

Конверт лежал на полу, как живое существо — его белизна казалась неестественно яркой на фоне потертого дубового паркета. Утренний свет, просачивающийся сквозь занавески, играл на его поверхности, создавая иллюзию слабого свечения. София замерла, ощущая, как по спине пробежал холодный пот, хотя в квартире было душно.

«Не бойся.»

Эти два слова, написанные изящным, почти каллиграфическим почерком, казалось, вибрировали перед глазами. Чернила слегка поблескивали, будто только что высохли. Она присела на корточки, и в этот момент заметила — конверт был теплым. Не просто комнатной температуры, а по-настоящему теплым, словно его только что держали в человеческих руках.

Разрывая бумагу, она услышала странный звук — не обычный шелест, а что-то вроде вздоха. Листок внутри оказался плотным, дорогим, с водяными знаками, которые проступали при свете.

«Ты, наверное, не помнишь. Врачи говорили, что так бывает. Но я не исчез. Я жду.»

Буквы слегка дрожали перед глазами. Она поднесла бумагу к носу — тот же запах, что и в первом письме: древесный, с нотками лаванды, но теперь к нему примешивалось что-то металлическое, как будто кровь.

София рванула к двери, ее босые ноги шлепали по холодному полу. Резкий рывок дверной ручки — и порыв утреннего воздуха ударил в лицо, заставив вздрогнуть. Коридор был пуст, но...

На полу у лифта лежал лепесток розы. Алый, свежий, с каплями росы. Она наклонилась, касаясь его дрожащими пальцами — он был влажным.

***

Клиника встретила ее стерильным холодом. Белые стены здесь были не просто белыми — они казались выбеленными, почти слепящими. Запах хлорки смешивался с чем-то сладковато-медицинским, от чего слегка кружилась голова.

Доктор Семенов, мужчина лет пятидесяти с седыми висками и глубокими морщинами вокруг глаз, перебирал ее карту толстыми пальцами.

— София Витальевна, — его голос звучал устало, как у человека, который слишком часто разубеждает пациентов, — здесь нет ни единой записи о черепно-мозговых травмах. Только ангина два года назад и... — он прищурился, — рекомендация посетить психотерапевта из-за тревожности.

Она сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

— Но я помню... руки. И голос. Он называл меня...

Врач поднял бровь, ожидая продолжения.

— Как он вас называл?

София замерла. В голове явственно звучало это слово, но губы отказались его произносить.

***

Трамвай довез ее до района, которого словно не существовало на обычных картах. Дома здесь будто сжимались от старости, их кирпичные стены покрылись черными прожилками сырости. Воздух пах прелыми листьями и чем-то еще — возможно, ржавчиной от старых труб.

Особняк стоял особняком в прямом смысле — отступив от красной линии, он прятался за разросшимися кустами сирени. Его фасад когда-то был кремового цвета, но теперь краска облупилась, обнажив серую штукатурку. Окна первого этажа были заколочены досками, на которых кто-то выцарапал непонятные символы.

— Вы его ищете?

Голос за спиной заставил вздрогнуть. Старуха в выцветшем халате стояла на крыльце соседнего дома, ее лицо напоминало печеное яблоко - все в морщинах.

— Владислава Валерьевича? — она закашлялась, и звук был таким влажным, что София невольно отступила. — Он умер. Вон там, на перекрестке, его машину смяло как консервную банку.

София медленно повернулась к дому. Ветер внезапно стих, и в наступившей тишине она услышала...

Скрип.

Четкий, ясный, будто кто-то только что прошелся по половицам внутри.

Старуха перекрестилась.

Дверь особняка приоткрылась на сантиметр, и оттуда вырвался запах - дерево, лаванда и что-то еще... что-то, от чего свело желудок.

«Ты наконец пришла.»

Шепот раздался не внутри дома, а прямо у нее в голове, будто кто-то провел ледяным пальцем по извилинам мозга.

В этот момент София поняла — она не просто не помнит этого человека.

Она боится вспомнить.