Письма из ниоткуда

Глава 4.

София очнулась от собственного всхлипа. Её тело было покрыто липкой испариной, а простыни спутались вокруг ног, будто она всю ночь металась в постели. Глаза открылись медленно, с трудом — веки опухли от слёз, которые продолжали капать на подушку, оставляя тёмные круглые пятна. Утренний свет, пробивающийся сквозь полупрозрачные занавески, казался слишком резким, слишком грубым для этого хрупкого момента между сном и явью.

Она лежала неподвижно, боясь пошевелиться, словно любое движение разрушит последние обрывки видения. В ушах ещё звенел его смех — тот особенный, чуть хрипловатый, который заставлял её сердце биться чаще. Пальцы инстинктивно сжали край подушки, впиваясь в ткань, пытаясь удержать то, что уже ускользало — тёплую тяжесть его руки на своей талии, запах его кожи с примесью древесных духов, ощущение безопасности в его объятиях.

Комната медленно обретала фокус. Обычные очертания шкафа, туалетного столика, двери в ванную. Никаких резных деревянных панелей старинного особняка, никаких бархатных занавесей, колышущихся на ночном ветру. Только её скромная спальня с потрескавшейся краской на подоконнике и пятном от кофе на прикроватном коврике.

— Боже... — её голос звучал чужим, разбитым. София подняла дрожащие руки к лицу, ощущая, как горячие слёзы продолжают течь по щекам, скапливаясь в ямочках у губ. Она плакала так, будто потеряла самое дорогое, что у неё было. Но как можно потерять то, чего никогда не существовало?

С трудом поднявшись с кровати, она почувствовала странную тяжесть в груди — будто кто-то вынул её сердце, заменив его комом раскалённой проволоки. Ноги сами понесли её к окну, где она распахнула шторы, жадно глотая свежий утренний воздух. Город просыпался: где-то хлопнула дверца машины, залаяла собака, зазвенели бутылки в молочном ящике. Обычная жизнь. Настоящая жизнь.

Но почему тогда всё казалось таким плоским, таким блёклым после ярких красок её сна?

Повернувшись, София заметила на полу у кровати смятый листок бумаги. Сердце ёкнуло — неужели...? Она бросилась к нему, хватая дрожащими пальцами, но это оказался всего лишь чек из прачечной. Глупая надежда, смешная и болезненная одновременно, заставила её снова разрыдаться, прижав бумажку к груди.

В ванной зеркало отразило её измученное лицо: красные опухшие глаза, растрёпанные волосы, следы слёз на щеках.

— Ты с ума сошла, — прошептало отражение. — Оплакивать вымышленного человека...

Но разве от этого боль была менее реальной?

На кухне автоматически включила кофеварку. Руки сами выполняли привычные действия, пока сознание цеплялось за ускользающие образы: его смеющиеся глаза, морщинки в уголках губ, когда он улыбался, тень ресниц на скулах при утреннем свете... Каждая деталь была так ясна! Как мозг мог выдумать то, чего она никогда не видела?

Кофе оказался горьким и обжигающим — совсем не таким, как в её сне, где он всегда добавлял щепотку корицы, зная её вкусы. София отставила чашку, чувствуя, как ком в горле мешает глотать. Надо было собраться, одеться, идти на работу... Жить дальше. Но как жить, зная, что самое прекрасное, что с ней случалось, существовало только в её сознании?

Возвращаясь в спальню, она вдруг заметила на подоконнике алый лепесток розы. Совершенно свежий, с капелькой росы на бархатистой поверхности. Сердце замерло. Но ветер, проходящий через приоткрытую форточку ответил на ее вопрос.

Осторожно, словно боясь спугнуть, она подняла лепесток. Он пахнул (да, именно пахнул) свежестью и чем-то ещё, неуловимо знакомым. Дерево и лаванда.

В этот момент где-то в глубине квартиры тихо щёлкнула дверь. София резко обернулась, лепесток зажав в кулаке.

— Влад?.. — её шёпот повис в тишине.

Но в ответ была только тишина. И странное ощущение — будто кто-то невидимый только что провёл пальцами по её волосам, едва касаясь, на прощание.

Лепесток она положила в маленькую шкатулку для украшений, где он и остался — алый, как капля крови, как незаживающая рана. Доказательство. Напоминание.

Или просто красивый обман.

Но когда вечером она ложилась спать, то впервые за долгое время оставила на тумбочке стакан воды — вдруг ночью захочется пить.

И место в кровати с левой стороны — свободным.

На всякий случай.