Письма из самоизоляции

Письмо первое

Кому-то

Куда-то

… Я даже и не вспомню, когда же это началось.

Возможно, началось все с песен. С маминых колыбельных. Теплого молочного голоса. Терпких хорватских сосен и мягких рук девушки, которая была слишком взрослой, чтобы называться другом, но в самых раз, чтобы любить, как старшую сестру. С «Бричмулы» и «Оранжевых детей», которые оранжево поют. С «ты да я, да мы с тобой». С самого нежного определения дружбы и соленых каменных ступенек, на которых зарождалось детство.

А началось все, конечно же, с книг. С разноцветных обложек и шрифта, который с каждым годом становился все меньше. С секретов, которые хранило только мое сердце. С историй, в которые не верил никто, и чулана, в котором сладко пахло деревом. С прогулянных уроков во имя новых имен и вечной любви – вечной, потому что к каждой истории можно было вернуться еще не раз. 

А продолжилось все долгой дорогой. Я словно заснула вне времени и пространства и вынырнула в багряную осень пятнадцатого дня рождения, когда перешла в новую школу. И там началась жизнь. А с нею пришли люди. С нею пришли асфальтовые дороги, которые раньше не чувствовали моих ног, и бумажные стаканчики кофе, в которых был недосып, а иногда – любовь и крепко  сжатые пальцы. Пресловутое «я с тобой», названное без слов. Пришли мысли и новые страны, запахи – Севастополь, Греция, Новгород, Узбекистан, которые я увидела в поездках с классом. Мир стал объемным и наложил за это свою ответственность. Теперь я должна была стать его последовательницей и не просто смотреть, но видеть и говорить обо всем, что он шептал мне на ухо раскаленными летными днями на Гоголевском бульваре, звездными ночами у самой кромки греческого моря в Талло, городе самого вкусного замороженного йогурта и собак, голыми ступнями на мокрой траве мужского монастыре под Великим Новгородом, прохладной речной водой. Мир был наполнен простыми радостями и тонкими ниточками, которые превращались на моих глазах  в слова.  Шутками и страхом, первобытным страхом, перед классным руководителем, которого нужно было называть по имени и отчеству. Гитарными струнами и обшарпанными лестницами. Друзьями, которые превращались в чужих людей, и чужими людьми, которые протягивали руку и говорили «не причиняй себе боль». Руками, которые обнимали, и поездами, самолетами, которые пели колыбельные новых стран. Фильмами, которые стали серьезнее. Книгами, что стали добрее и глубже. Мир говорил на языках, доступных только нам с ним, и понимание этих языков резалось, как крылья где-то под сердцем, и становилось больно. Хотелось кричать, но я не умела. А когда научилась, уже привыкла не позволять себе этого.

И тогда появились стихи.

Корявые, но впервые раз  - настоящие. Потому что наконец в сердце скопилось так много небесного света, что я могла уже просто не выдержать. Мои крылья начали превращаться в строки и вести за собой по бумажному листу. Я предавала старую спокойную жизнь в каждом миге ради нового слова и новой себя. Я поднимала  бунт и училась говорить, чтобы однажды сделать это в полный голос.

Мне повезло, что я была не одна. Однажды, в последний день лета я встретила человека, который не просто поверил в то, что я взрослая, но и сказал мне об этом. Тоска в моих глазах впервые оказалась для кого-то настоящей, стоящей.  И после того, как он поверил в меня, пути назад больше не было.

Я думала, что вот еще чуть-чуть и я смогу победить боль, раскаляющую мое сердце, словно я и правда внучка тех ведьм, что сгинули на кострах за знание правды истока времен. Еще одна строка, одно стихотворение. Одно слово. Но боль оказалась древнее и хитрее меня…

                                                                      ***

Не хочу о вечном, хочу о личном,


О чем синей ручкой в глупый блокнот,


О чем не с друзьями в кафе столичном


Под ирландский кофе и бутерброд.



Хочу о личном, о чем слезами,


О чем на кухне и в чашку чай,


Холодную стену сжирать глазами


Под гудки отбоя: скучай... скучай...



Хочу о личном, о чем губами,


Поцелуем упрямым, глухим смешком,


О чем говорят и кричат глазами,


Абсолютно тихо кричат притом



Не хочу о вечном, хочу о личном,


О чем синей ручкой в глупый блокнот,


О чем счастливые говорят ночами 


И горько молчат те, кто наоборот.

Осень 2016

*** 

ухожу из города
и иду туда где не ждут,


а значит в любое место 



вопреки всем законам природы


между рёбер в груди
не хватает пространства сердцу...



мёрзнет наше сиротство там,


где мёд заменили на кровь
и кресты подменили серпом



остаюсь в этом городе,
чтобы только дождаться


тебя...