Письма из забытого лета

Глава 5. Прогулка к реке

Утро пришло к Елене не с оглушительной тишиной, как накануне, а с призрачным эхом вчерашних слов. Строки из писем, смешные и пафосные, крутились в голове, создавая странный звуковой фон. «Закон всемирного тяготения душ»… «Дева-воительница»… «Ученый крот»… Она лежала с закрытыми глазами, и образы того лета всплывали с поразительной четкостью, будто она не читала о них, а смотрела цветной фильм.

Васька, практичный материалист, не разделявший ее ностальгических терзаний, требовательно тыкался мокрым носом в щеку, напоминая, что какой бы ни был закон у душ, у желудков есть свой, неумолимый закон — закон завтрака.

— Ладно, ладно, иду, — проворчала она, поднимаясь с кровати.

Разбирая корм для кота и заваривая себе кофе, она чувствовала себя немного оторванной от реальности. Ее кухня, с ее привычными пятнами на столешнице и видом на стандартный двор, казалась бутафорией, декорацией к чужой пьесе. Настоящее, живое происходило где-то там, в прошлом, на берегу той самой реки, с тем самым мальчишкой в очках.

Мысль о работе, о квартальном отчете, вызывала лишь смутную тошноту. Идти в офис, сидеть над цифрами и сводками, когда в ее голове бушевали целые вселенные, рожденные пером Максима? Это казалось кощунством.

«А что, если… — крадущаяся, почти воровская мысль просочилась в ее сознание, пока она намазывала масло на хлеб. — А что, если просто сходить? Пройтись по тому маршруту. Просто посмотреть».

Идея была одновременно безумной и до смешного простой. Она не собиралась искать его, звонить ему, писать. Она просто хотела пройтись. Как турист по местам боевой славы. Только ее «боевая слава» пахла не порохом, а речной водой, нагретой солнцем сосной и юностью.

Решение созрело мгновенно, с облегчающей быстротой. Она позвонила на работу, сославшись на внезапное расстройство желудка (и, если подумать, это не было совсем уж неправдой — ее душевное равновесие было изрядно расстроено), быстро переоделась в удобные кроссовки и ветровку и, почти не глядя по сторонам, выскочила из дома.

Воздух на улице был прохладным и свежим, пахло опавшими листьями и влажным асфальтом. Осень. Совсем не то лето, что жило в ее памяти. Она свернула за угол, и ноги сами понесли ее по знакомой, хоть и забытой дороге. Это было странное ощущение — будто ее тело помнило путь лучше, чем сознание.

Город за двадцать лет изменился до неузнаваемости. На месте пустыря с ромашками теперь стоял торговый центр с зеркальными витринами, отражавшими хмурое небо. Деревянные домишки с резными наличниками сменились безликими бетонными многоэтажками. Дорогу, где они когда-то гуляли, разровняли и расширили, пустив по ней нескончаемый поток машин.

Елена шла, и чувство легкого разочарования начало подкрадываться к ней. Все было не так. Пропала та самая атмосфера, то очарование захолустного городка, которое когда-то казалось им таким романтичным. Теперь это был просто спальный район со стандартным набором благ цивилизации.

«Ну конечно, — с горьковатой иронией подумала она. — Что я хотела увидеть? Чтобы время остановилось? Чтобы все ждало моего возвращения, как Спящая Красавица?»

Она уже почти решила развернуться и пойти домой, к своему кофе и своим, пусть и скучным, но понятным обязанностям, как ее ноги сами свернули на узкую тропинку между двумя гаражами. Эту тропинку когда-то протоптали местные мальчишки, сокращая путь к реке. Казалось невероятным, но она все еще была здесь.

И вот тут город отступил. Тропинка, петляя, вела вниз, к воде. Бетон и асфальт сменились землей, примятой травой, запахом влажной почвы и прелых листьев. Шум машин стих, уступив место щебету птиц и далекому, убаюкивающему гулу проспекта. Она шла, и сердце начало стучать чаще, уже не от быстрой ходьбы, а от чего-то другого. От предвкушения. От страха. От надежды.

И вот она — река.

Она была той же. Широкая, неторопливая, темная от осенней воды и отраженного неба. Только берега подросли — ивняк стал гуще и выше. Воздух пахнет пресной водой, тиной и осенью — чистый, пронзительный запах.

Елена остановилась, переводя дух. Она была здесь. Спустя двадцать лет. Она огляделась. Все было и так, и не так. Узнаваемо, но через призму времени.

И тогда ее взгляд упал на него.

Он был на своем месте. Тот самый большой, широкий пенек от когда-то срубленной старой ольхи. Их пенек. Их трон, их диван, их скамейка запасных в игре под названием «лето».

Он все еще был здесь.

Она медленно подошла к нему, как подходят к святыне — с благоговением и легким страхом. Пенек выглядел почти так же, только еще больше обтрепался по краям, покрылся мхом и сетью мелких трещин, словно морщинами. На нем лежало несколько опавших листьев, ярко-желтых, как золотые монеты.

Елена медленно, почти ритуально, провела ладонью по его шершавой поверхности. Он был прохладным и влажным. Она смахнула листья и села. Тот самый момент, та самая точка в пространстве.

И тут воспоминания нахлынули на нее не отрывками из писем, а живым, почти осязаемым потоком. Она не просто вспоминала — она чувствовала.

Вот он, Максим, сидит рядом, небрежно обняв ее за плечи, и что-то горячо доказывает, размахивая второй рукой. Вот она, закинув голову, смеется чему-то, и солнце слепит ее глаза. Вот они молча сидят, плечом к плечу, слушая, как стрекочут кузнечики и плещется рыба. Вот он читает ей вслух Пастернака, а она, закрыв глаза, слушает его голос и чувствует, как что-то щемяще-прекрасное распирает ее изнутри.

Они были так молоды. Так уверены, что весь мир лежит у их ног. Так свято верили, что их чувство — единственное и навсегда.

«Где ты сейчас, «безумный астрофизик-филолог»? — подумала она, глядя на текущую воду. — Сидишь ли ты в какой-нибудь профессорской, в окружении книг? Читаешь лекции скучающим студентам? У тебя есть семья? Дети? Ты помнишь это место? Помнишь ли ты меня?»

Вопросы висели в воздухе, не находя ответа. Но странное дело — та обида, то недоумение, которые она все эти годы носила в себе по поводу их разрыва, здесь, на этом пеньке, казались такими мелкими и незначительными. Важным было только это — теплое дерево под ладонями, шелест листьев, бесконечное течение реки и щемящее чувство благодарности за то лето. За тот подарок.