Письма к государю

Письма к государю

Письмо 1

Светлейший мой Государь!

Слухи о болезни, начавшейся в восточных землях, постепенно докатываются и до нас. Однако я не вижу предпосылок для тревоги и продолжаю вести прежний образ жизни. Мои семинары, призванные обучать манерам изящным и знаниям философским, юношей из благородных семейств, дают возможность думать о вечном, а не о суетном.

Ваша забота о поданных, коей Вы всегда славились, трогает меня и заставляет с такой же теплотой относится к своим. Вы являетесь для меня примером во всем. Будучи от природы добрым человеком, я содержу в замке немало бесполезных людей, однако зная, что без меня они не выживут, вынужден их терпеть. Больше всего беспокойства мне доставляет моя помощница, эта маленькая негодяйка, которая и готовила зелье на том самом карнавале, упомянутом в Вашем письме с восхитительном тактом, столь присущим Вам. То, снадобье действительно позволило избавить вдову от возможных пересудов связанных с прибавлением в ее семействе, а нашу королеву от совершенно излишних ревностных переживаний - ведь всем известна добродетель Ваша. Однако зелья вряд ли смогут остановить эту неизученную пока болезнь, тем более, пока мы довольствуемся лишь слухами, что она где-то существует. Кроме того, эта мерзавка, откуда-то прослышав о возможных мерах по ограничению передвижения, без моего позволения покинула замок. Так что, возможно, скоро окажется у Вас при дворе, но молю, не доверяйте ее речам льстивым и снадобьям чародейным. Лечить неизвестно что – отличное поле для шарлатанов, и она, конечно, воспользуется этим.

Мое почтение к Вашей мудрости велико и безгранично, и на своих занятиях я неустанно повторяю это, вместо с молитвами Господу о Вашем здравии.

.

Письмо 2

Светлейший мой Государь!

Выполняя строжайшее Ваше повеление, я распустил учеников своих по домам. Они уезжали с явной неохотой, но получив от меня заверения, что наши занятия продолжатся, как только болезнь отступит, а пока они могут писать мне письма, отбыли.

Разговоры про болезнь, которая якобы страшнее чумы, вынудили меня подробно ознакомиться с известными на данный момент фактами. Я уверен, что паника напрасна, мы сейчас лишь слышим, что какие то больные есть, однако где-то далеко и нет причин думать, что и к нам болезнь придет. Что касается разговоров моей помощницы, в момент передачи Вам снадобья на карнавале, что якобы нас ждут тяжелые времена, и лишь только Вы, как верховный правитель, сможете остановить то, что «неизвестно и неподвластно никому, хотя и придется потратить много из казны» не более, чем ее уловка, выманить еще больше денег. История с маршалом, лишившегося сознания, в момент сдачи карт, после выпитого им вина, не может быть никак связана с ее словами накануне: «маршал падет еще до битвы». И мне жаль, что его здоровье так и не восстановилось после удара и он вынужден был оставить службу, как и было Вам и небесам угодно. Эта мерзавка, льстит, врет, изворачивается, и я многократно пожалел, что взял тогда ее с собой. Конечно, ее способности оказывать все возможные услуги, общеизвестны, а моя основная цель – снять Ваши возможные тревоги суетностности, дабы посвящать время свое делам государственным и молитвам за страну нашу и Ваших подданых.

Мысль о том, что придется провести несколько недель без учеников своих, становится все более и более мучительной для меня. Но я не могу нарушить Вашу волю. Полагаюсь на милость Вашу и отсрочку в отношении налогов.

Письмо 3

Светлейший мой Государь!

Ваш закон о запрете организации совместных трапез чрезвычайно важен в наших условиях и не только из угрозы болезни. Ибо собираясь вместе люди, не только разносят заразу, но и в головах их образуются разные неполезные мысли: откуда эта напасть и что она значит. Конечно, тут же появились разговоры о каре небесной за грехи рода человеческого. Подобного рода толки я запретил у себя в замке, впрочем, после отъезда моих учеников и некому поддерживать интеллектуальные беседы на отвлеченные темы со мной. Моя домоправительница сильна в сплетнях, но слаба в беседах возвышенных. Мой помощница, эта негодяйка, о талантах которой Вы столь высокого мнения, будучи слишком снисходительным к людям, готова поддержать мой интерес, как в научных изысканиях, так и в беседах вольных, все еще не вернулась в замок. Домоправительница обмолвилась, что слышала, как в соседних землях крестьяне сожгли ведьму, обвинив ее в распространении болезни. Я немедленно послал гонца разузнать подробности, хотя, и уверен, что эта мерзавка скорее сожгла бы все деревню сама, чем дала бы сжечь себя.

Мой Государь, небольшая отсрочка в налогах была бы чрезвычайно уместна и своевременна, ибо остался я, как Вам известно, без учеников своих.

Письмо 4

Светлейший мой Государь!

Любое известие от Вас всегда большая радость для меня, а в это непростое время и подавно.

Очень многое изменилось в замке моем. Напуганные болезнью крестьяне не поставляют продуктов в приличествующим количестве. А мои люди оказались ужасно прожорливы, и я опасаюсь за свои запасы, особенно гречихи. Никогда не понимал вкуса этого зерна, столь популярного у челяди. Сейчас я еще боюсь за свои манускрипты, которые могут быть также растащены этими невеждами для своих физиологических испражнений. Домоправительница стала готовить мне пищу совсем простую, И в прежние времена, она не отличалась умением, а сейчас и подавно. Иногда в день я довольствуюсь всего лишь куском ветчины, помидорами, сыром и бокалом вина. Но я не ропщу, вспоминая с каким смирением, Вы вкушали хлеб с олениной как-то на охоте, когда мы ускакали далеко вперед, увлекшись беседой о божественном сотворение мира. С отъездом моей помощницы, этой негодяйки, винный погреб пустеет не так быстро. В свое время мне удалось обуздать примитивные желания в еде и питие своей домоправительницы, она стала пытаться хоть как-то соответствовать своему положению в моем доме. Однако с моей помощницей, этой мерзавкой, мне так и не удалось справиться. Она способна поглощать любую пищу лишь бы порция вина была б изрядной к ней.