Письма Седому грифону

Глава четвёртая Тюльпановые поля

Если бы не дыхание грифона, Вега бы подумала, что это сон, всего лишь сон -- единственный из лучших непостигаемых снов. А сначала она даже немножко жалела, что полетела с ним. Когда грифон сказал принцессе про тюльпановые росы у ручья ей захотелось поглядеть на эту сокровищницу. Потом быстро-быстро, как белка, промелькнула мысль, что грифон обманывает её и уверен в этом. Как только они долетели и аккуратно приземлились на землю, он подогнул ноги и позволил Веге осторожно спуститься. Она не заметила цветущих полей, лишь их аромат. Но для неё аромат грифона казался лучшим, а для сердца -- запретным. Как только ноги её почувствовали земную опору она обхватила  шею зверя руками, желая увидеть его притворство, обман и что-то ещё, пока не превратившееся в прилагательное. Лицо грифона с немного кривоватым клювом и пронзительными почти плутоновскими  глазами предстало перед ней.

Девушке хотелось крикнуть, что она всё знает, и он может перестать лгать, притворяться и... но его глаза оказались так близко, что ближе их только губы, выглядевшими немного сладкими но и горькими, узкими, но не слишком, а как лодочка... Она не могла отвести взгляд от его губ, потому что так сложно было глядеть в глаза грифона.

-- Ну что с тобой? Ты не веришь мне, да? Не веришь? -- спросил он. В этой ночной темноте он выглядел огромным, а его слова  вырывались изо рта, словно он больше не может их сдерживать.

-- Посмотри на меня. Почему ты думаешь, я обманываю. Что я делаю не так? Что не так? -- от этих жадно-нежных произносимых слов Веге стало нехорошо и она потеряла сознание. Грифон успел подхватить её на лапы. Так и шли:  она у него на лапах, ночь и самые душистые тюльпаны повсюду. 

 -- Скажи мне это! Скажи! -- шептал он ей в уши. -- Скажи, и всё изменится! Скажи, что любишь... Ты даже не представляешь, как спасут нас с тобой эти слова, твои слова... Ведь я люблю тебя. Я не хотел полюбить никого, особенно тебя, ведь ты, точно былинка в моём сердце и тебя там становится всё больше, словно ты заполнила моё сердце собой. Очнись! Очнись! -- добавил зверь уже испуганно и не позволяя себе сдержаться, прикоснулся жадными губами к щеке Веги.

 -- А? -- спросила Вега и вдруг поняла, что он близко и держит её на коленях, а голова принцессы на его мохнатой тяжело вздымающейся груди. Она вскочила.

-- Что случилось? -- ей стало страшно. Какое-то незнакомое чувство неловкости посеял в ней этот зверь.

-- Ты потеряла сознание, -- печально ответил грифон.

-- Но ты поцеловал меня!  -- щёки девушки покраснели от возмущения и растерянности. -- Никто меня никогда не целовал. Я не разрешила тебе целовать своё лицо! Что ты сделал! 

-- Я просто пытался привести тебя в чувства.

 -- Мои чувства сами придут в себя.

-- Сомневаюсь. Твоя гордость, как сосна -- упрямая и колкая! 

-- Сам ты сосна!

 -- Если ты сосна, то я  -- озеро, которое может жить подле сосны.

-- Обманщик! 

 -- Я ни разу тебя не обманул.

-- Это неправда! 

 -- Скажи... Скажи то, что хочешь сказать! Скажи и всё изменится! В одно мгновение! Не бойся произносить это! -- просил грифон и глаза его блестели очень близко, так близко, что девушка сделала несколько быстрых шагов назад.

 -- С чего ты взял, что я должна тебе что-то сказать?  Ты обещал мне ручей и тюльпановые росы, а пока я видела только твои губы и то... смутно. Раньше я никогда так не теряла сознание. 

-- Оглянись! -- попросил зверь.

-- А ты не будешь снова подходить ближе? -- боялась Вега.

-- Нет. Я буду стараться больше не пугать тебя. Только если тебе снова будет нехорошо, скажи мне, чтобы я успел подхватить тебя и положить на тюльпаны. 

-- Тюльпаны?

-- Тюльпаны. Оглянись. Они ждут твоего лица. Только твоего...

Принцесса обернулась и замерла. Никогда она не видела столько великолепных цветов рядом в бесшумной, лунной темноте! 

-- Они все твои. Это моё поле. Я зову его "Тюльпановые росы"...

-- Наверно, ты многим показывал его.

-- Нет! -- грифон испугался, что девушку что-то обидит и её восхищение уйдёт.  -- Нет! Никому. Про это поле знают только бабочки и мотыльки, божьи коровки и солнечные лучи.

-- У тебя есть жена? 

-- Да.

-- Да? 

-- Почти жена. Невеста. Мы пока не можем обвенчаться, но ты мало что о ней знаешь. Можно сказать, ты совсем ничего не знаешь о том, какая она.

 Взор девушки потух, она словно закрыла дверь в своё сердце.

-- Я хочу домой. Где мы? 

-- Тебя что -то обидело? Ты можешь жить вон в том домике! Хочешь, это будет твой домик? Тот, вокруг которого моря подсолнухов.

-- Его отсюда почти не видно.

 -- Садись ко мне на спину! -- подошёл грифон ближе, чем следует и внезапно порыв его дыхания попал на лицо девушки.

-- Нет! -- отстранилась она.

 -- Тот домик твой. От вашего замка нужно пройти прямо не сворачивая всего 60 берёз и ты можешь жить там сколько хочешь. Он твой давно.

-- А если узнает твоя невеста?

-- Я не хочу говорить о ней. Она... она пока не знает, что она моя невеста. 

-- У неё кто-то есть?

-- Да. И мне сложно со всем эти соревноваться! Все звёзды, деревья -- моей невесты. Её целует солнце, и она отвечает солнцу тем же. Её любит ветер и моя нежная позволяет взбивать ему свои волосы. Она влюблена в поля, и поля готовы перенести её в любой уголок земли, точно покорные, чарующие блюдца. Лицо её похоже на маленький лепесток, глаза вечно юные,  а сердце...сердце её так нежно бьётся, что я бы хотел стать её сердцем, чтобы биться за неё вечно.

 -- Что она сделала для того, чтобы ты так любил её? -- Вега задала этот вопрос с жаром на щеках. Впервые почувствовала она ревность и ... как это ужасно -- ревновать.

-- Она родилась. Она росла на моих глазах. Я постоянно следил за ней, боялся за неё. Моё призвание -- охранять её. Я пообещал это отцу девочки, когда она ещё качалась в колыбельке.  Гуляла и я следил за ней. Падала, а я не мог  помочь ей. Бежала и параллельно я бежал с ней, опасаясь что она услышит мой бег. Девушка любила каждую птицу и все эти птицы видели, как я дорожил  одинокими прогулками мечтающей и печальной на территории... её дома.