Письмо из прошлого

Часть 3. Глава 2.

Печальный взгляд Ксении не выходил из головы. Впервые я видел, чтобы девушка за меня переживала. Не конкретно эта девушка, а девушка в глобальном смысле слова. Что не могло не радовать.

Ориентироваться по карте не было никакой необходимости, ибо за предыдущие дни я исходил здесь всё вдоль и поперёк. А потому выбрал кратчайший маршрут, перепрыгивая через пеньки и кустарники.

Плана как такового у меня не было. Но за свой «Рено» я планировал спросить. И даже был готов обсуждать компенсацию, если мои предположения подтвердятся.

Пробежав значительную часть пути, я снизил скорость и крался на полусогнутых, потому что заметил следы человеческой жизнедеятельности. И здесь явно не мы ковырялись. Хоть мы тоже покрыли это пространство, относились к природе бережно. Не долбили кирками, не оставляли после себя следов, и не спиливали деревья.

Когда стало окончательно понятно, что здесь ковырялся кто-то посерьёзнее нас, я упал на колени и оставшийся путь проделал на собственном брюхе. Я делал остановки и внимательно прислушивался. И чем ближе подползал, тем сильнее мне казалось, что слышу голоса. Незнакомые голоса, недовольные голоса.

Узнав знакомый ландшафт, я сменил вектор движения и пополз к тому самому холмику, откуда совсем недавно наблюдал за теми двумя, кого оставили присматривать за лагерем. Очень осторожно подобрался к толстому стволу и едва-едва выглянул.

Место раскопок изменилось ещё сильнее. Теперь тут находился полноценный лагерь на несколько человек. Палаток стало больше, проводов на ветвях добавилось, и металлическую канистру кто-то припёр. Явно такую, где можно хранить бензин.

Правда в этот раз генератор не работал. Именно поэтому я смог расслышать голоса.

В центре лагеря, у самого круга с тлеющими углями, спорили двое – уже знакомый рыжий мужик и Иван Михайлович, тот самый лесник брянского лесничества. Михалыч, вроде, лютовал, рыжий раздражённо чесал бородку, а остальные участники конкурирующей команды торопились к месту спектакля. Блондинка выбралась из палатки в бесстыдном топике, что-то тихо со смехом говорила и завязывала на голове косынку. Илья Черкасов недовольно хмурил брови, сложив руки на груди. А тот самый банкир по фамилии Швец торопливо приближался в компании двух телохранителей.

- Вы, едивоты, что творите!? – возмущался Михалыч. Он смело стоял напротив рыжего, держал за ствол ружьё и стучал о землю прикладом. – Я же сказал вам – никакой взрывчатки! А вы что? Что вы? Третьего дня слышал, и вот опять утром. Ваших же рук дело. Я точно знаю, не открещивайтесь!

- Ты что-то перепутал, дед. Я тебе сто раз объяснял, - рыжий пытался говорить спокойно, но раздражение в голосе невозможно было не расслышать. – Никто ничего не «глушит». Никто ничего не взрывает. Кукухой совсем тронулся, что ли?

- Что вы хотите… э-м-м-м…? – банкир остановился возле лесника и снял солнцезащитные очки.

- Михалыч я. Это по батюшке. Иван по имени.

- Что вы хотите, Иван Михайлович?

- Я ничего не хочу. Я хочу, чтобы вы убирались отсюда. Бабахают тут, понимаешь! Собирайте манатки и валите. Не то я!...

- «Не то я»?… Не то ты что, дед? – усмехнулся рыжий.

- Да выгоните вы его. Что позволяете старику так с собой разговаривать? – блондинка, наконец-то, справилась с узлом косынки и припарковалась рядом с рыжим.

- Иван Михайлович, уверяю вас, вы ошибаетесь, - произнёс банкир. – Мы всего лишь безобидные туристы. Нас интересуют шашлыки на природе и чистый воздух. Нигде мы ничего не взрывали…

- А то я глухой, ага! – не сдавался лесник. – И не дурной! – он показал кулак блондинке.

- Да ты мозги давно пропил, дед, - засмеялась та.

- Слушай, шёл бы ты уже подобру-поздорову, - посоветовал рыжий. – Не буди лихо пока оно тихо.

- Я тебе дам лихо! Я тебе покажу тихо! – Михалыч, что для меня становилось всё очевиднее, заводился. Он крайне нетерпимо относился к тем, кто не проявлял к нему заслуженного, как он считал, уважения.

А это скверный знак, учитывая, с кем он имеет дело.

К месту спора подошли остальные участники. Теперь я увидел и Руслана, и кавказца, и тех двоих, кого ранее оставляли присматривать за лагерем – толстяка в бандане и лысого тощего урку.

- Батя, чё за кипишь? – уголовник, то ли по имени, то ли по прозвищу Мирон, сплюнул леснику под ноги. – Вали, пока я тебя не вынес вперёд ногами.

- Затухни, Мирон, - рыжий небрежно махнул ручкой. – Итак, дед. Чего ты хочешь? Мы отсюда уйдём, когда нам захочется. И, разумеется, спрашивать разрешения не станем. Чем ты там грозил в ответ? А? Ну-ка поделись?

- Влад, успокойся, - банкир нахмурился и обеспокоенно смотрел на рыжего.

- Я спокоен, как удав, Коля, - рыжий усмехнулся в ответ. – Просто интересно, чем эта вша может грозить мне.

- У-у-у-у, сопляк! Ты с кем так разговариваешь!? – бедолага Михалыч, видимо, утратил контроль над собственными эмоциями. – Был бы я помоложе лет на двадцать, я бы тебе показал.

- Помоложе ты был во времена первой империалистической, - хмыкнул рыжий. – Но ума, судя по всему, так и не нажил… Что? Хочешь что-то ещё сказать?