Письмо Из Прошлого или Однажды под Новый год...

Глава 5.1

Никита Матвеев

Она смотрела на меня с испугом и… сочувствием? Что? Как?

Но меня поразило не только это… Подняв глаза наверх я увидел небо ─ пронзительно синее, без единого следа от самолетных инверсий. И день… Был погожий морозный день вместо Новогодней ночи. Ярко светило солнце и в его лучах снег выглядел настолько белым, что слепил глаза.

— Сударь! Ради Бога, сударь, вы в порядке? Может лекаря позвать? — голос был тонким и дрожащим от испуга.

Опять перевел ошалевший взгляд на стоящую рядом девушку. Нет, это не было игрой моего расшалившегося воображения: вот она, реальная, живая. Девушка. Та самая, чье изображение было в старинном медальоне. Зеленые глаза, чуть вздернутый носик, и эта пронзительная, живая теплота во взгляде, которую не могла передать ни одна миниатюра. Она была реальной. От нее пахло морозом и какими-то тонкими, цветочными духами. А еще ее одежда. Непривычная для моего времени, но полностью соответствующая духу того времени, в котором она, судя по медальону и надписи в подвале, жила: короткая, по колено, белая шубка, из-под которой виднелось платье в пол. Ее щеки горели румянцем на морозе, а из-под соболиной шапочки выбилась каштановая прядь. А к ее маленьким изящным сапожкам были пристегнуты ремешками коньки странной конструкции: деревянная платформа, к которой приделаны металлические полозья с фигурой коня впереди. Глаз зацепился за эту конструкцию и в голове сразу всплыли картинки в музее, на которых были изображены эти первые конструкции коньков.

— Нет-нет… — я хрипло откашлялся, пытаясь подняться. — Все в порядке. Просто… голова закружилась.

Попытался подняться, ухватившись рукой о землю и обжег руку о лед. Да, я оказался посреди катка. Нога в модных ботинках проскользнула и вместо того, чтобы подняться на ноги, я просто сел. Бросил взгляд по сторонам и застыл. Я был на Красной площади. Но это была не «моя» площадь. Вернее, не та площадь, к которой привыкли москвичи и гости столицы.

Прямо передо мной возвышался Кремль. Вместо привычного красного кирпича передо мной возвышались ослепительно белые стены. Мощные башни, увенчанные двуглавыми орлами, сияли известковой побелкой, придавая крепости какой-то сказочный, почти нереальный вид. На месте Мавзолея тянулась ровная аллея молодых деревьев, а за ней виднелись зубцы стен, за которыми прятались золотые купола соборов, не заслоненные никакими высотками.

Памятник Минину и Пожарскому, который должен стоять рядом с Храмом Василия Блаженного, теперь стоял посреди Красной площади, прямо напротив места, где должен был располагаться ГУМ. Но сейчас вместо ГУМа тянулось монументальное, почти бесконечное здание, оформленное мощными дорическими колоннами. Вместо сотен маленьких витрин — глубокие, высокие арки, создававшие мерную игру света и тени.

Здание было выкрашено в мягкий песочно-желтый цвет, а белые детали колонн и фризов ослепительно сияли на декабрьском солнце. В центре здания возвышался величественный портик с треугольным фронтоном, который венчал высокий купол.

Никакой рекламы, никаких вывесок «Bosco» или «Louis Vuitton». Вместо них над некоторыми арками висели скромные деревянные щиты с золочеными буквами: «Сукна заморскія», «Колоніальные товары», «Чай и сахаръ».

Вдоль здания тянулся широкий тротуар, заваленный снегом, где кучковались извозчики в тяжелых армяках и сновали разносчики с лотками. Вместо привычного асфальта или ровной плитки — бугристая поверхность, укрытая укатанным настом, по которому с сухим скрипом проносились сани.

Сани, черт подери!!!

Раздался звон колокола, и я обернулся в ту сторону. Собор Василия Блаженного. Он стоял на своем месте, но казался выше и... пестрее. Вокруг его основания не было привычной пустоты. Храм словно врастал в землю среди нагромождения деревянных лавок, которые лепились к его стенам, как грибы-трутовики к вековому дубу. Из-за этих пристроек собор казался частью огромного рынка, его купола-луковицы сияли на солнце свежей краской, а на одной из башен отчетливо звонил колокол — гулко, низко, так, что вибрация отдавалась в подошвах моих ботинок. Это не было музейным комплексом, как я привык, а реально действующим собором, в который входили и из которого выходили прихожане.

Атмосфера праздника здесь не кричала неоном, она пахла. Пахла горячим медом из огромных сбитенных самоваров, жареными каштанами, свежим хлебом и… морозной чистотой, которой в Москве XXI века просто не существовало. Вокруг ледяных гор, выстроенных из тяжелых деревянных брусьев и залитых водой до зеркального блеска, толпился народ. Слышался визг, смех и поздравления с праздником, которые люди желали друг другу.

Сглотнул и посмотрел на девушку, которая так и продолжала стоять рядом, внимательно рассматривая меня:

─ Простите, я сейчас задам немного странный вопрос… А какое сегодня число?

Девушка недоуменно посмотрела мне в глаза:

─ 30 декабря, сударь!

─ А … год?

─ 1824 от Рождества Христова…

___________________________________

Уважаемые читатели!

Продолжаю знакомить вас с историями нашего литмоба.

И сегодня хочу представить вашему вниманию

историю Эми Эванс " Ненужная жена Владыки Севера"