Письмо Из Прошлого или Однажды под Новый год...

Глава 11

Никита Матвеев

Ксавье стоял рядом, а за его спиной шагнул в комнату Николай Васильевич, высоко подняв тяжёлый подсвечник. Пламя трёх свечей качнулось, бросив на стены вытянутые тени.

Нужно было срочно что-нибудь придумать. Хотя бы выиграть время, чтобы четко продумать линию поведения.

Я стоял у окна и вдруг почувствовал, как пространство будто поплыло. Вернее — сделал вид, что поплыло.

Пальцы сжались на подоконнике.

— Прошу… — тихо произнес и медленно прикрыл глаза, имитируя предобморочное состояние. У меня не было медицинского образования, я не знал, как правильно это должно выглядеть, но в моем понимании это было именно так.

Мир накренился — аккуратно, без резких движений. Я позволил себе слегка пошатнуться.

— Господи! — резко выдохнул Звягинцев. — Ему дурно!

Он шагнул вперед, но Ксавье оказался быстрее. Его сухие, цепкие пальцы подхватили меня под локоть.

— Осторожно, сударь… спокойно… — негромко проговорил он, удерживая меня. — Не делайте резких движений.

Я позволил ему помочь мне дойти до стула у стола. Сел медленно, как человек, которому приходится бороться с приступом слабости.

— Голову… давит, — проговорил я, потирая висок.

Звягинцев нахмурился.

— Я же говорил, удар был сильный!

— Возможно, — мягко ответил Ксавье, не выпуская моей руки. Он внимательно следил за пульсом. — Николай Васильевич, прошу вас… мне потребуется провести полный осмотр. Подобные состояния сопровождаются неловкостью и… скажем так, деликатностью. Больному будет спокойнее без свидетелей.

— Что значит — без свидетелей? — резко переспросил хозяин.

— Это значит, — все так же ровно продолжил лекарь, — что излишнее напряжение может усугубить расстройство. А пока мы не выяснили природу недуга, заставлять пациента нервничать нежелательно.

В комнате повисла тяжелая пауза. А я мысленно чертыхался на хозяина дома, который решил проигнорировать указание лекаря.

Прикрыл глаза и сделал медленный вдох, будто сдерживаю тошноту.

— Я… справлюсь… Что… нужно делать? — произнес слабым голосом.

Звягинцев замешкался.

Ксавье, не повышая тона, добавил, повернувшись к Николаю Васильевичу:

— Я позову вас, как только закончу.

После нескольких секунд колебаний хозяин дома все же кивнул и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

Свечи на столе потрескивали.

Ксавье выпрямился.

— А теперь, сударь, — произнес он уже совсем другим тоном, — когда мы остались одни, скажите мне: мир действительно вращается, или вы просто не желаете, чтобы вас осматривали?

Я медленно открыл глаза.

Он смотрел спокойно. Не обвиняюще. Но слишком внимательно.

— Головокружение есть, — ответил я, не отводя взгляда. — Но я держусь.

— Тошнота?

Я выдержал короткую паузу, вроде как взвешивая свое состояние.

— Иногда подкатывает.

— Зрение двоится?

Этот вопрос поставил меня в тупик, так как я не имел представления, как это должно быть при сотрясении, но потом все же ответил:

— Нет.

Ксавье кивнул, и его губ коснулась легкая улыбка, которая тут же пропала.

— Хорошо. Снимайте одежду. Мне нужно прослушать легкие.

Понимая, что отказываться будет еще более подозрительным, я поднял руки и стянул свитер вместе с майкой через голову. Ткань собралась на плечах и предплечьях, грудь осталась частично прикрытой, спина открылась полностью.

Прохлада еще не до конца прогретой комнаты коснулась разгоряченной кожи.

Ксавье не спешил. Он склонился надо мной, продолжающим сидеть на стуле и внимательно осмотрел кожные покровы на спине. Думал, что он начнет меня ощупывать или сразу слушать легкие, но вместо этого почувствовал, как его палец прошелся по линии кожи рядом с одеждой, а потом перешел на ткань.

Ксавье аккуратно провел пальцами по изнанке, задержался на шве.

— Материя необычайно тонка… и обработка… весьма точная.

Он слегка растянул ткань — та послушно вернулась обратно.

— Редкая работа.

— Не помню, где шили, — тихо ответил я.

— Разумеется.

Рука лекаря соскользнула с моих вещей, и он, наконец-то, приставил деревянную трубку к моей спине.

— Дышите.

Я вдохнул.

— Глубже.

Его пальцы потом осторожно ощупали позвоночник, рёбра, ключицы.

— Болезненность?